– Эй, Надя, как вы там?
– раздался в эфире голос Николая. Надя не сразу сообразила, что обращаются к ней.

– Что могли, то сделали, - сказала она чуть погодя.
– Можешь считать, что мы готовы. Где ребята?

– Выгружают, - сказал Николай.

Федор с Питером, по-видимому, общались по прямой связи, в эфире их слышно не было. Зато шумели ребята в коридоре. Коля приказал им расчистить путь до операционной, и они грохотали там ящиками и контейнерами. Всех одолевало дикое нервное возбуждение.

Динамики вновь ожили, мигнув зеленой лампочкой приема.

– Внимание, - сказал Питер.
– Курьер Причалу. Выгрузку закончил. Прошу разрешение на старт.

– Ребята отошли?
– спросил его Коля.

– Стал бы я иначе стартовать!
– вмиг озлился Питер.
– Ты, мать, отмашку давай, я все равно стартую.

– Взлет разрешаю, - быстро сказал Николай.

– Понял, старт, - тут же отозвался Питер.
– Высота триста. Вышел на местную критическую. Желаю удачи. Конец связи.

– Конец связи, - недовольно сказал Николай. За короткое мгновение между его разрешением и ответом Питера никакой пилот ни на каком боте не успел бы подняться на триста метров и выйти на вторую космическую, пусть даже и местную. Питер, конечно же, стартовал до разрешения.

Индикаторы над динамиками вновь перемигнулись разноцветными огоньками, переключая режимы связи. Загорелась синим ближняя внешняя.

– Николай, мы у люка, - сказал Федор.
– Будь готов к приему.

– Как он?

– Увидишь.

– Понял, - сказал Николай.
– Мы готовы.

Надя прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза ладонями. "Мы готовы", - подумала она. В этот момент в коридоре загрохотало, зашумело, загалдело десятком голосов.

Сразу вслед за голосами в операционную сквозь распахнутые настежь двери, ворвался запах гари. Надя с детства терпеть не могла этот запах, потому что он прочно ассоциировался у нее со страхом, бедой и отчаяньем, вызывал неизбежный липковатый холодок в спине и неприятное сжатие между ногами - так, словно тебе хочется помочиться во время сложного маневрирования, а ты терпишь из последних сил. Потом в дверях неловкой толчеей показалась кутерьма из отступающих спин, и со стонами и руганью, помноженными на тяжелое дыхание, в помещение занесли пострадавшего.

Запеченный прямо в скафандре, пострадавший больше всего напоминал кусок вулканического шлака. Он был огромен - шахтерские скафандры, приспособленные для работ на геологически активных планетах, действительно были большими, гораздо более большими, чем их десантные или исследовательские аналоги. Великанская статуя, укрытая слоями пепла - поставь ее вертикально, округлой своей башкой протаранила бы потолок, а Надя своей макушкой с трудом достала бы ей до груди. Спекшееся, сплавившееся, потерявшее свои очертания изваяние напоминало что угодно, но только не человека, да никто о нем и думать не мог, как о человеке. Хотя многие пытались.

Когда они наконец взгромоздили на стол эту груду почерневшего пластика с упрятанным где-то в глубине разваренным куском обожженного мяса, то обступили ее со всех сторон, не зная толком, что, собственно, делать. Внешние броневые пластины прогорели не полностью, а словно бы слоями, и от каждого толчка эти слои опадали на пол с тяжелым неприятным хрустом. Все вокруг было изгажено сажей. Теперь бы уже никто ни за что не догадался, что помещение изначально было операционной. Надя даже подумала, что зря они приволокли его в операционную - сначала надо было отнести в мастерскую.

– Ладно, - сказал неизвестно как материализовавшийся возле стола Николай, Надя не видела его среди вошедших.
– Начнем. Где Агафангел?

– Я здесь, - отозвался механик.

– Ты знаком с этой системой?

– В общих чертах.

– Где у него аварийная панель?

– Там же, где и везде, слева на коробе.

– Что там?
– спросил Николай у Власа. Влас ворочался под столом, осматривал тяжёлый заплечный короб.

– Крышка продавлена, - отозвался тот.
– Там все спеклось.

– Режь крышку, - приказал Николай.
– Доберись до контактов. До чего-нибудь там доберись. Надя, тащи диагност. Федор, узнай, что можно сделать с кислородом. Это сейчас важнее всего. Сергей, как там база?

– Пока ничего. Они же ничего не знают.

– Ну хоть что-нибудь.

– Рекомендуют как можно скорее снять с пострадавшего скафандр и приступать к экстренным мерам.

Заявление вызвало кривые усмешки. Снять с пострадавшего скафандр было невозможно. Крепления и стыки на нём спеклись до состояния единой обгоревшей массы. Спасший шахтёру жизнь скафандр стал для него чем-то вроде индивидуального саркофага.