Шрифт:
– На твердый знак. Работай давай.
– Да я щас в глаз кому-нибудь дам! Дядя Федор, перекур, а?
– Смените его кто-нибудь. И вообще, надо меняться!
– Сереге - вот кому хорошо...
– Заткнись.
– А что?
– Заткнись и все.
– Ввел, - сказал Агафангел. Он отвернул от себя монитор с данными. Вытер пот.
– А что ты ему ввел?
– не понял Николай. Несмотря на малую тяжесть, его руки, постоянно вытянутые вверх, затекли, и он морщился от боли.
– Программку для аптечки. Следующую серию инъекций. Введет ее через полчаса.
– Хорошо, что предупредила. Ты учти, мы тут в системе копаемся, могли бы все и обнулить.
– Обнуляйте, да только аптечку не трогайте.
– Господи...
Из-под стола по рифленому полу потекли тонкие струйки крови. Надя посмотрела на пол. Крови там уже собралась лужа.
– Черт, - сказала Надя.
– Мне нужна его вена. Плевать, какая. Вы меня слышите, ребята?
– Слышим. А что толку. Где мы тебе ее достанем?
– Вы там хотя бы до альтернативки добрались?
– Нет. И даже до "сердца" не добрались. Это за вторым слоем брони. А как я его тебе раскурочу? Тут же вся электроника...
– Но кровь же откуда-то течет?
– Она через щели течет. А что толку в этих щелях?
Надя посмотрела на Агафангела.
– Нам тут еще хуже, - покачал тот головой.
Надя обернулась к Андрею и Антону.
– Стараемся, - сказал Антон.
– Мы хоть кардиограмму его снять сможем?
– спросила Надя в пустоту.
– Попробуй, - сказал Николай.
– А давление?
– Та же херня.
– Шрат шэ, - прошипела Надя.
– Эхнашен эррат шаварэ!
– Это на каковском?
– заинтересовался Влас.
– Не важно!
– А что значит?
– А это тем более не важно.
Под столом треснуло, блеснуло ярко-синим, осыпалось потоком электрических искр.
– Что там?!
– Фигня, замыкание...
– Так предупреждать же надо!
– Кто б меня предупредил...
– Хватит брехать! Агафангел, давай проверяй... Основная?
– Есть.
– Запасная?
– Есть.
– Аварийка?
– Есть.
– Воды!
– прохрипел Николай, отшвырнул от себя инструменты и выбрался из-под стола.
– Ну что?
– спросила его Надя.
Николай не ответил - пил воду большими, жадными глотками. Руки его ползали по пластику бутылки, оставляя на нем жирные смазочные разводы.
– Считай, систему мы восстановили, - сказал Влас. Он тоже уже сидел на полу и обтирал лицо грязными ладонями.
– А кардиограмма?..
– Ну, - усмехнулся Влас.
– Не все ж тебе сразу.
– Он выживет?
– вдруг подал голос Андрей. До этого он молчал, как сыч.
– Что?
– спросила его Надя.
– Он будет жить?
– Может быть, - ответил Влас.
– А может быть и нет...
– Наверное, будет, - сказала Надя.
– Если система работает, то помереть она ему не даст. Если он уже не помер.
– Она постучала себя по виску.
– Не помер здесь... Ей-то, системе, плевать, кого оживлять. Будет кровь качать хоть до бесконечности.
И еще это кровотечение, подумала она. А я ведь даже не знаю, что делать с чертовым кровотечением!
– Думаешь, он уже того?
– спросил ее Николай. Он налил себе воды в ладонь и обтер лицо. Вода не держалась на жирной от смазки коже и большими каплями стекала вниз.
– Наверное, - сказала Надя.
– В любом случае инвалидность ему обеспечена. А там все в руках божьих.
– Ладно, - сказал Николай.
– По крайней мере, что сможем, то сделаем.
– Не проклянет ли он нас потом за то, что мы сделали?
Все замолчали. Никто не понял, кто это сказал, но обернулись к Агафангелу. Тот молча работал над грудной панелью, не обращая ни на кого внимания.
– Плевать, - сказал Николай.
– Главное, чтобы мы себя не проклинали...
– Вот это правильно, - поддержал бригадира Федор.
– Так что давайте, мужики, работайте. Работы у нас, как грязи...
– Это точно, - сказала Надя тихо.
Влас и Николай переглянулись и с тяжким стоном полезли под операционный стол - в хаос проводов, креплений и ломаных схем, подтирая спинами пол, залитый потеками крови и смазки.
Центральный компьютер тушил в коридорах лампы. Его часы, неустанно отмеряющие несуществующие здесь земные сутки, указали ему на то, что где-то там, за двести восемнадцать парсеков отсюда, на одной небольшой планете в маленьком городке на юге Англии наступил вечер. Лампы гасли постепенно, создавая иллюзию сумерек. Таких же синтетических, как и все здесь. Над самим астероидом давно царила ночь, а до рассвета оставалось два часа. Несмотря на такой "ранний" час, в коридорах было пусто. Федор объявил общий отбой, и кто-то в самом деле ушел спать, но большинство, послонявшись без дела по коридорам, собралось в столовой. Если бы здесь работали флотские, они бы наверняка собрались в кают-компании, но здесь работали строители, и они собрались в столовой. Да и не было у них никакой кают-компании.