– Ты со мной постоять пришел, да?
– спросила Надя.
– Ну давай постоим. Раз в самом деле здесь поодиночке ходить не полагается.

– Да мне то что, - сказал Николай.
– Если надо, можешь и в одиночку. Я ведь просто поговорить пришел.

– Давай поговорим, - сразу согласилась Надя.

– Да я, собственно, спросить хотел. Знаешь, это так, мелочь, а интересно все-таки... Если хочешь, конечно, то не отвечай.

– И о чем же?

– Я просто узнать хотел, чего это ты с медиками не улетела? Я понимаю, почему ты с Питером не полетела, ну а с медиками-то почему?

– Знаешь...
– сказала Надя неохотно. Помолчала, пожевывая губы.

– Если хочешь, не говори...

– Да ладно.

– Нет, я серьезно...

– Как бы я полетела, вас же еще покормить надо было... Смешно, глупая я, правда?

– Не сказал бы...

– А ты чего не с ребятами?

– Да пьют там ребята.

– Коль, да ты никак трезвенник?

– А я сюда пришел, - невпопад ответил Николай.

Видимо, на него действовало спиртное. На орбиталках или в открытке, да еще при пониженном G никогда не стоит увлекаться спиртным, а если увлекся, то не стоит после этого лезть в скафандр. Николая слегка покачивало, хотя он держал себя в руках.

"Надо идти спать, - подумала Надя.
– Лечь и отрубиться часов на двадцать. А может, даже на пятьдесят. В общем, надолго. Можно даже на вечность. Только пусть меня потом все-таки разбудят, когда эта вечность закончится".

– Есть новости?
– спросила она у Николая.

– Не знаю... Мы в эфир как-то не выходили... Серега там вечерки ждет. Может, спросим у Сереги? Время-то сколько? Вечерка-то уже настала?

– Да ладно, не надо. И так все ясно. Просто интересно, довезут или не довезут?

– Ты это лучше всех должна з...знать. Даже лучше меня...

– А что я знаю? Думаю, довезут. Наверняка довезут. Но в сознание он все-таки не пришел.

– А, плюнь... Это уже не наша забота. Мы свое дело сделали.

– Все-таки жалко...

– К...кого жалко?

– Парня жалко. Как его звать-то, ты так и не узнал?

– Не-а...

– Жаль.

– Почему жаль? Что тебе его жаль? Наоборот, повезло мужику. Там в этой шахте, между прочим, две смены сгорело... А этого ничего, этого откопали.

– Относительное везенье.

– Ээ, брось. Слово-то какое нашла... Пусть живет, тут главное жить, уж как угодно, да лишь бы жить. У нас тут однажды Вадика Стронга стрелой напополам перерубило. Я как-то был на Земле, так к нему сразу и поехал. Смотрю - садичек у него, огородичек, а он между грядочками на колясочке катается и окучивает их себе. А я стою, аж плачу, ничего с собой поделать не могу. "Как ты, говорю, Вадик?". А он мне все смеется. Ты, говорит, меня не жалей. Ты Гаррика пожалей. Мне-то что, я тут себе на солнышке катаюсь, помидорчики у меня какие уродились, а Гаррик там в пустоте все в своем прозрачном гробике болтается. Гарриком его напарника звали, его тоже стрелой располовинило, да только уже не поперек, а вдоль.

Николай засмеялся. Потом его вдруг качнуло. Надя испугалась что он сейчас вывалится наружу. До грунта, конечно, всего пятьдесят метров, здесь это фигня, но все-таки и хорошего мало.

– Болтается там наш Гаррик, - сказал Николай как бы сам себе, - можно ему поминки отмечать... Знаешь, как в разведке отмечают годовщину? Выйдут к заданной точке, речи произнесут, водочки выпьют и все ждут, когда мимо них покойники прошуршат. Или не прошуршат, космос-то штука большая...

Он заплакал.

– Эк развезло тебя, братец, - сказала ему Надя.
– Может, и до дому двинем?

– Хэ, чтоб Старкова да с трех порций развозило? Не смеши...

– В таких условиях и с одной развезет. Давай-ка я тебе кислороду добавлю.

– Не бойся. Нормально все со мной... Только с башкой что-то не то...

– Вот и не хрена здесь торчать. Пошли наконец.

– Ну пошли.

Надя взяла его за руку, но никуда не пошла. Словно бы думала о чем-то. Или что-то додумывала.

– Знаешь, - сказала она, - я тут вспомнила... Я тут днем тоже стояла - так, просто делать нечего было. И вот Балбес ко мне подошел, и мы с ним так немножко поговорили... Даже малость поспорили...

– Поспорили? С Балбесом? И о чем?

– Да так, пустяк... Помнишь, как Агафоша нас всех тогда спросил, что мы тут делаем. Я-то и раньше так думала, но теперь я об этом как-то задумалась. Я у твоих ребят спрашивала, но мне никто ничего толком не ответил... Может, ты скажешь?

– Вряд ли... Мы здесь, да? Ну это значит, мы здесь...

– Я тоже так считаю, но все равно думаю. И сегодня весь день думала. Когда мы там... я тоже об этом думала. Да я и сейчас об этом думаю.

– И что, - спросил Николай.
– Поняла наконец, зачем?