– Красиво здесь все-таки, - сказал Андрей.

– Где?

– Ну здесь.

– А что красиво-то?

– Ну вид...

– Какой же тут вид. Темень одна.

– Нет, почему, звезды вон у горизонта...

– А что я, звезд не видела? Я их на сто лет вперед насмотрелась.

Надя скрипнула зубами. Никак не могла с собой справиться, решила же его больше не трогать - так нет, начала по новой. Все-таки нравилось ей его доставать - такого большого, тупого, с гипертрофированным чувством романтики и чугунным чувством юмора. И как он такой к строителям попал, непонятно.

– А как ты сюда попал?
– спросила она Андрея.

– Куда?

– Ну сюда, к строителям. Папка что ли на стройках пахал?

– Да нет, у меня биолог отец.

– А ты почему здесь?

– А где еще? Знаешь, я всегда хотел в космосе работать. Вот и работаю.

– Понятно, - протянула Надя.
– Если просто работать, то можно и к строителям. В УПРИС отбор большой, а к строителям всех подряд берут.

– Какая-то ты злая сегодня, - сказал Андрей, - и одна здесь торчишь... Может, обидел тебя кто?

– Да нет, - Надя замялась. Ей стало стыдно, и с приходом стыда какое-то мерзкое нетерпение, что ворочалось у нее в груди, вдруг отступило. "И в самом деле, что это я?" - подумала она. А вслух сказала:

– Это я думаю тут. Знаешь, у меня с детства привычка: если надо подумать - так сразу на улицу тянет, на стог или на крышу.

– На стог? В смысле, стог сена? Это ты где росла, на ретроферме, что ли?

– Можно и так сказать, - Надя засмеялась.
– Знаешь, где я только ни росла.

– И о чём ты думала на своём стоге?

– Об Агафоше...

– То есть?

– Помнишь, три дня назад мы на площадке обедали, ну когда еще опору ставили? Помнишь, нет? Ну вот тогда Агафоша нас всех и спросил, что это мы тут все делаем? Вот я с тех пор и думаю: в самом деле, что?

– Ну не знаю, - сказал Андрей.
– Глупый вопрос. Здесь же интереснее.

– Интереснее, чем...?

– Интереснее, чем на Земле. Там ведь всё уже давно открыто. Разве что Магмаполис, но даже он целиком свой, земной, скучный! Там всё ограниченное, здесь - бесконечное. Там просто дорабатывают то, что осталось, а мы здесь постоянно строим новое. Ты можешь сказать - что нового в стандартном грузовом причале для автоматических рудовозов? Место. Вот это самое место, где куда ни ступи, всюду будешь первым.

– Чепуха это, - сказала Надя.

Подобно оратору, только что закончившему вдохновленную речь, Андрей, сделав драматическую паузу, еще слушал отголосок собственного голоса и не сразу её понял.

– Почему это чепуха, - сказал он тихим и как-то сразу севшим голосом.

– Чепуха, потому что чепуха, - сказала Надя.
– Я многих спрашивала, и все отвечают по-разному. Николай про долг вспомнил, Власу люди на Земле не нравятся, а ты о возвышенном речи завел. Но все это неправда.

– Почему неправда?

– Потому что все это личное. Это объясняет, почему мы здесь, каждый из нас по отдельности, но не объясняет, зачем.

– И что оно означает, это твоё - "зачем"?

– Экономику, - сказала Надя.
– В первую очередь, конечно же, экономику.

Она засмеялась и положила руку Андрею на предплечье. Хотела на плечо, но дотянулась только до предплечья.

– Андрюша, - сказала она как можно ласковее, - я ведь не романтик. Я занимаюсь первобытными культурами, а это в первую очередь экономика и хозяйство. Меня интересуют причины, а причины всегда были в экономике. Я, конечно, не ставлю ее во главу угла, да и никто не ставит, но влияние экономического фактора со счетов сбрасывать не стоит. Так вот, с экономической точки зрения наше пребывание здесь бессмыслица. Тут Агафоша прав.

Надя нагло врала. Не занималась она экономикой и хозяйством. Она занималась искусством и мифологией. Но Балбес об этом не знал и проверить не мог.

– Нет, не понимаю я, - сказал Андрей.
– Как такое возможно? Если бы сектор был экономически нецелесообразен, то нас бы здесь не было!

– Вот именно, - сказала Надя.
– Это так, и тем не менее, мы с тобой здесь. И я думаю - зачем?

Она остановилась, беззвучно шевеля губами, словно бы пережевывая какую-то мысль.

– А может быть, мы здесь, потому что не нужны Земле, а?
– сказала она тихо.
– Ведь когда не получается с экономикой, то надо искать в социологии. Может быть, Земля выбрасывает нас в космос потому, что мы ей не нужны, да к тому же еще и опасны? Словно какой-то клапан работает, как на паровой машине, слышал когда-нибудь про паровые машины?

– Ну Надя, - сказал Андрей.

– И вот как машина сбрасывает пар, так и Земля сбрасывает нас к черту на рога за пределы Системы. Чтоб мы кроили миры, губили, гибли, строили и рушили, но где-нибудь подальше, подальше от них? Вот ты подумай: социологи сто лет поют дифирамбы нашему мироустройству. И в самом деле, все очень как-то хорошо получается. Очень все ровно, стабильно, без катаклизмов, даже войн нет. А с чего бы их нет? С чего бы человечество перестало воевать?

– Ну ты, Надь, говоришь. Война - это же глупо.