– Это что такое?
– спросила она, ткнув в белую точку с приклеенной к ней сбоку надписью: "З12-804 (МП, 20, ЦС - РО17, 16.23)".

– Это схема грузопоставок, - объяснил Сергей.
– Я ее включил, потому что она самая полная.

– А что тут не понять, - добавил Николай.
– Груз металлопрофиль, двадцать тонн, с Центрального склада на рабочий объект семнадцать, срок поставки через шестнадцать часов двадцать три минуты. Заказ двенадцать - восемьсот четыре.

– Ладно, - сказала Надя, - уже поняла. А где у нас авария?

– Цирк здесь, - показал Сергей.

– Нет, - сказал Николай.
– Нас не пошлют, позиция у нас невыгодная. На посадку придется идти вдоль круга, а это не посадка, а маята одна.

Говорил он нарочито громко - может быть, специально для молодежи, что молча курила и нервничала, ожидая неизвестно чего. Половина из них уже потихоньку подобралась поближе и дышала в спины.

– А если все-таки пойти против?
– спросила Надя.
– Может, так будет быстрее? Кто-нибудь считал варианты?

– Я считал, - ответил Сергей.
– Пока идет так на так. Но через час по кругу будет быстрее, а еще через час гораздо быстрее.

– Люблю вас, ребята, за точность, - сказала Надя.

– Тебе цифры нужны? Могу дать. Но нафига?

– Ладно, не обижайся. Лучше покажи, где там Питер.

– Я откуда знаю. Коль, у него какие позывные? Там, кажется, Курьер какой-то...

– Курьер девять, - сказала Надя.

– Интересно, что он там везет...

– Дамские панталоны. Двести тонн.

– А почему обязательно дамские?

– Вот он где завис. Слушай, а ведь его дернут, смотри как хорошо висит...

– Может, связаться с ним?

– И что ты ему скажешь?

– Мужики, эфир-то забивать не стоит - его и так забивают...

– Тихо, - сказал Серега.
– Информашка пошла.

Все стихли, как по команде. Заработал динамик, который Серега врубил на полную громкость:

– ...в связи с мощным извержением вулкана Конус Вильсона. В зону извержения попали объекты 202 (Красная долина), 204 (Красная долина II), 207 (Цирк Печали) и 208 (Каменный Цветок). Наибольшим разрушениям подвергся объект 208.

– Там все автоматика, не страшно, - прошептал Серега.

– ...На объектах 204 и 202 произошло частичное разрушение зданий и коммуникаций. Пострадал космопорт и погрузочные причалы. На объекте 207 в результате землетрясения обрушились своды шахты, произошел выброс газов и взрыв. Полностью уничтожен станционный поселок. На месте катастрофы работают спасательные бригады. Данных о пострадавших не поступало.

– Поступало, поступало, - пробурчал Николай.

– ...Персоналу орбитальных станций, спутников, и причалов -оставаться в состоянии готовности номер один. Кораблям, лихтерам и ботам действовать в соответствии с дальнейшими указаниями диспетчерских. Итак...

Дальше речь шла не о них, но они продолжали слушать. Диспетчерские системы разгоняли корабли по маршрутам. Видимо, в центре решили расчистить пространство. Возможно - для дальнейшей эвакуации. И если так, то дела на планете шли действительно плохо.

Часы тянулись тяжко и скучно. Они по-прежнему сидели в дежурке, так сказать, в полной боевой готовности, хотя Федор и пытался разогнать их по комнатам. Делать было нечего. Через каждые десять минут главная диспетчерская кидала в эфир информашку, стандартную до безобразия. Слухи, переполнившие окружающее их пространство, были все же надежнее. Сергей время от времени выходил на связь с соседними кораблями и станциями, а потом рассказывал всем услышанное.

Дело было плохо. Хотя не так плохо, как ожидалось. Глобальную эвакуацию все-таки отменили. Тем более, что как такового гражданского населения на строящихся объектах не было, а строительные бригады - те, что уцелели - были заняты на спасательных работах. Тяжелее было с ранеными. Их было много, хотя центр упорно твердил о двух погибших, восьми раненых и двадцати четырех пропавших без вести. Легкораненых перебрасывали в соседние районы, тяжелораненых поднимали на орбиту. В общем, какое-то движение было, хотя обитатели Причала-19 могли об этом только догадываться.

Больше всего досталось объекту в Цирке печали. В эфире говорили, что там обрушились своды шахты, отрезав двенадцать шахтёров. Как деликатно сообщили в очередной информашке: "Температура в очаге пожара достигает двух с половиной тысяч градусов".

– Ничего, - сказал на это Влас, - я знаю, там у ребят такие скафандры - это просто танки, а не скафандры.

В общем, на планете творились большие дела. Горели шахты, спасатели мужественно лезли в самое пекло, огненные гейзеры взмывали к небесам, торжественно пожертвовавшие собой тихо умирали, глядя широко раскрытыми глазами в расчерченное красным и черным чужое небо чужой планеты. А они тут на своем астероиде сидели тихо, точили лясы, рассказывали анекдоты и хором сопровождали очередную информашку градом иронических замечаний. Об этом Наде, хоть и не такими прямо словами, тайком поведал Андрей, решив в очередной раз раскрыть перед ней душу. Надя его слушала молча. Сначала хотела перебить как можно грубее и резче, потом вдруг вспомнила Макса. Вспомнила, как когда-то вела себя не лучше Балбеса (правда, по другому поводу), а Макс ее успокаивал. Каждый вечер того проклятого месяца, порою даже каждые полчаса. Только теперь она наконец вспомнила всё и подивилась бездне максовского терпения. А ведь она не соплячкой была, вроде Андрея, а начальником отряда, над тем же самым Максом начальником. Надя аж зубами скрипнула от холодком прокрутившегося в легких позднего стыда. Ей вдруг нестерпимо захотелось повидать Макса, и Гришку, и Толика, и вообще всех из ее компании. Плюнуть наконец на Ксюшу с ее безумными идеями и вернуться назад.