Последние слова механик договаривал почти что шёпотом. С каждым новым словом он всё глубже и глубже втягивал голову внутрь скафандра, словно черепаха в панцирь. Потом голова неожиданно вынырнула обратно.

– Под словом "кормим" я имел в виду не только кулинарную сторону вопроса, - пояснил он.

Строители молчали. Они были удивлены. Но не речью Агафангела, а самим Агафангелом. Вот чудак человек, сказал бы Федор, чем себе голову забивает. Но он молчал. Надя, для которой этот вопрос вовсе не был неожиданностью - ей даже успели порядком поднадоесть подобные дискуссии - тем не менее, тоже молчала. Молчал и сам Агафангел - пил себе сок с абсолютным безразличием к происходящему. Видимо, побил рекорд по красноречию за последние десять лет. И потому заговорил Николай.

– Ладно, - сказал он, - хватит. Если ты хочешь знать мое мнение, то я тебе отвечу так: мы здесь, потому что мы здесь. И мы должны здесь работать. Так что пошли. А то, знаете, это, мм, болтать, во, это не мешки ворочать.

И подавая всем пример, встал. Одел перчатки и шлем. Люди засуетились, поднялись. Кто-то торопливо собирал пустые упаковки в контейнер утилизатора.

– Ребята, кто-нибудь едет на базу?
– спросила Надя.

– Да, - сказал Влас, - я, через час.

– Хорошо, - сказала Надя, - тогда я с тобой.

– Не обращайте вы внимания на Агафошу, - сказал Влас по дороге на базу, - с ним такое бывает.

– И часто?

– Да не так, чтоб очень, но бывает.

– А сам ты что думаешь?

– Насчет чего?

– Насчет того, зачем мы здесь.

– Мы здесь, потому что мы здесь - так, по-моему, Колька сказал? Коля прав.

Приседая на рессорах, транспортер тяжко полз вверх по склону. Солнце уходило за горизонт, и все вокруг было в тени, в особой тени безатмосферных планет: не густой и не прозрачной, не темной и не светлой, а просто черной - и все.

– Только я, честно сказать, не совсем понял, что там Агафоша от нас хотел.
– Неожиданно продолжил Влас. Может, тема его зацепила, может, просто хотел поболтать.
– Чтобы мы все на Землю вернулись, что ли? Тогда я не согласен.

– Это почему?

– Что я на этой Земле не видел?

– А ты там был?

– Не-а, - сказал Влас.
– Как-то на отпуск хотели туда съездить всей бригадой, да только не помню, помешало нам что-то.

– Тогда чем тебе Земля не угодила?

– Так на Земле же земляне! А у меня эти земляне вот где сидят...

Свободной от управления транспортёром рукой Влас показал, где у него сидят земляне.

– И почему это?

– Говоришь, будто сама с ними не сталкивалась...

– Конечно, сталкивалась. И до сих пор сталкиваюсь - каждый день. В зеркале. Я ведь тоже землянка.

– Что, правда, что ли?

– Я там родилась.

– А выросла?

– Выросла здесь.

– Так это совсем другое дело. Тут много кто родился на Земле. Коля сам, например, тоже с Земли. А ведь ничё мужик. А вот посмотри, например, на какого-нибудь такого гада, который к нам оттуда приезжает. Турист какой-нибудь, чинуша, инспектор, журналист, мать его, ходит гад и глядит на тебя, как на говно. Видала, небось?

Хоть тон Власа и задевал её, тем более что выслушивать подобное ей приходилось неоднократно, но с последними его словами Надя не могла не согласиться.

– Видала, - сказала она, - с чего бы не видать.

– То-то и оно. Нет, не хочу я к ним на Землю. Там, мужики говорят, чуть что, так даже в глаз никому не дашь - культура. А если кто-то просил, чтобы ему в глаз дали? Тогда что?

– Тогда не знаю.

– То-то и оно. А Агафоша нам тут речи развел, чем вам типа на Земле хуже. Да всем хуже! Там, говорят, уже и работать не надо, и реки молочные бегут, а все едино здесь лучше. Здесь другу гравиграмму пошлёшь, типа: "Васька, приезжай, тоскливо мне что-то. Нет, не помираю, не больной, на душе просто хреново" - так он к тебе с другого конца сектора прилетит.

Влас остановил машину.

– Ну что, - сказал он, - вот и приехали.

– А где станция?
– спросила Надя.

– Сейчас покажу, - зафиксировав колеса, Влас спрыгнул на грунт. Обогнул транспортёр и помог выбраться Наде.

– Мы вроде как не отсюда стартовали?

– Правильно. Здесь склады.

Надя ничего не видела. Кажется, они стояли у стены.

Влас повернулся к транспортеру и вытянул из-под сиденья ручной фонарь. Включил - и стена превратилась в отвесную скалу.

В центре скалы размещались большие оранжевые ворота - толстые, рельефные, богато разукрашенные какими-то полосами, штриховками, цифрами и аббревиатурами. Всё это что-то обозначало, возможно, жизненно важное, но разобраться в мешанине символов не было никакой возможности.

Влас подошел к воротам и, откинув крышку, обнажил разноцветное моргание контрольной панели. Нажал что-то - и ворота мощно, но беззвучно, поползли вверх.

– Пошли, - сказал Влас.

Они зашли в переходник, пустой и гулкий. Гулким он быть не мог по причине отсутствия воздуха, но Наде казалось, что такое большое темное помещение обязательно должно быть гулким. Переходник не работал. Его внутренние ворота были открыты, и за ними тоже был вакуум.