Шрифт:
– Нет! Сейчас щель пропилю и буду ломать все к черту!
– Козырь, где ты там?
– Балбес, друг, минералочки подай, пожалуйста. Спасибо, а то все горло першит.
– Крепкое, мать, хоть динамитом его рви...
– Интересно, он там с ума не свихнулся? Я бы свихнулся...
– Ты это у Нади спроси... Надь, он там не свихнулся?
– Тебя послушает - свихнется.
– Погоди, ребят. Антон, что ты там говорил?
– Это насчет чего?
– Насчет динамита...
– Да пошутил я. А что?
– А если в самом деле, заложить микрозаряд... А то как ты его иначе вскроешь?.. А, Коль?
– Ты его еще циркуляркой нашинкуй. Руки, ноги - на хрен они ему нужны, раз все равно обгорели.
– Без шуток, мужики. Что вы в самом деле?
– Есть, - сказал Федор, опуская сверло.
– Есть воздуховод.
Вокруг прожженного отверстия вился слабый дымок. Воздух из помещения - спертый, прокуренный, густо замешанный на саже и поте - со слабым свистом пошел в баки. Давления в скафандре почти не было.
– Черт! Шланг!
– выругался Николай. Каким-то чудом он оказался неподалеку от Федора. Вдвоем он подволокли к столу кислородный насос, потянули из него шланги, заткнули ими отверстие в воздуховоде, заполняя щели вязкой изопастой.
– Надя, где ты?!
– прошипел Федор.
– Помогай же, ну!..
Зря кричал - Надя была на месте. Вместе с Агафангелом они пытались настроить "легкое" аппарата в такт слабому, затухающему дыханию пострадавшего.
– Лом!
– приказал Влас кому-то.
– Какой еще лом?
– удивился этот кто-то.
– Железный! Или фомку, или трубу, твою мать!
Балбес слишком сильно надавил на торцовку, и та выскочила из разреза, чуть не раскроив Антону лицо.
– Куда, сука?!
– охнул тот.
– Извини, - ответил Андрей.
– Ну что у нас с "лёгким"?
– спросил Николай Надю.
– А я почем знаю, - огрызнулась Надя.
– Мы просто качаем ему кислород в расходный бак. Если хотим переводить его на аппарат, тут надо будет все раскурочить.
– Курочьте, - сказал Николай.
– Погоди, - откуда-то из-под стола выдохнул Влас.
– Курочить - это мое дело...
Всей своей массой он налег на кусок вбитого в разрез металлического стержня (о ломах и гвоздодерах позабыли позаботиться Надя с Агафошой).
– Помогите же мне, - просипел он. Его ребята тут же кинулись помогать.
– Да не наваливайтесь, тяните, - ругался Влас.
– Хули тут наваливаться, тут тяжесть ноль...
Со стонами они снова налегли, и тут короб наконец не выдержал. Уже не только аварийная панель, но и почти половина его верхней крышки, хрустнув, обвалились на пол, увлекая за собой стержень и повисших на нем строителей. Столбом поднялась пыль.
Ребята бросились к ним со всех сторон: кто-то - чтобы помочь, но в основном - посмотреть.
– Работайте, - прикрикнул на них дядя Федор.
– Дело забыли!
Влас, ругаясь, выбрался из-под груды своих помощников. Сорвал с лица маску. Его голова сплошняком была усыпана сажей и пеплом, слезы и пот чертили по грязным щекам мутные дорожки. Он нашел на полу оброненную кем-то бутылку минералки и сделал из нее большой и шумный глоток.
– Инструмент давай, - буркнул он.
Вместе с ним под стол полез и Николай.
"Почему он лежит на спине?
– с запоздалым раскаянием подумала Надя про пострадавшего.
– Ведь все учебники требуют бессознательных в скафандрах укладывать на живот! Так они не задохнутся и заплечный короб будет сверху!". Но в тот момент, когда обгоревший кокон внесли в операционную, никто об этом не подумал, а сейчас было поздно что-то менять.
– Ты знаешь эту схему?
– спросил Влас у бригадира.
Тот промычал что-то неразборчивое сквозь зажатый в зубах фонарик. Кто-то принёс софит и поставил его под стол. Всё залило ослепительно белым светом.
– Что творишь? Что творишь, твою мать?!
– завопил Влас.
– Свет...
– Но не в глаза же, тварь... Надо же башкой думать!
– Ну извини, не хотел.
Николай сплюнул фонарик, и он покатился по полу.
– Это я понимаю, это распределитель, - бормотал Влас, тыкая в схему пробником.
– И ему звездец...
– Да на хрен он нужен... Смотри, вот он, аварийный ввод... Кто-нибудь, дайте шлейф. Да не этот, красный дай!
Они лежали под операционным столом, глядя в проломленное Власом отверстие, в сине-зеленый хаос печатных схем, путаницу проводов, сплавившихся в единую массу, стройных рядов микросхем, контактных гнезд, другого технического барахла, возились во всем этом тестерами и паяльниками, сбрасывали на пол негодные детали, спаивали накоротко провода - словно не человека лечили, а робота ремонтировали. Наверху Надя с Агафошей, воспользовавшись власовским опытом, заколотили в просверленное отверстие стальной стержень, а потом налегли на него всей массой, взламывая крышку центральной панели управления. От их усилий тело на столе дергалось, и Влас с Колей попадали паяльниками по пальцам. Федор возился со шлемом, стараясь если не снять его, то по крайней мере приподнять забрало.