— Нет-нет, все хорошо. Просто голова закружилась.

Алиса сделала попытку улыбнуться.

— Да где хорошо?! Ты белая, как стенка. А где Коля?

— Не знаю. Я сама, спасибо.

Она медленно встала, опираясь на протянутую руку.

— Алиса, ты не… беременна? — шепнула Маша, смущаясь.

— Нет. — И снова этот вопрос. Какая беременность, если она никогда не спала с мужчиной? — Я просто… есть хочу.

И это было стыдно произносить. Стыдно и неприлично. Но лучше так, чем Маша начнет искать настоящую причину ее плохого самочувствия. Наверное, Ник и так ей все расскажет.

Пришлось пережить несколько неловких минут, когда Маша извинялась за плохое гостеприимство. Она не слышала никаких возражений, хоть Алиса и пыталась напомнить, что явилась в гости непрошенной. Вскоре она уже сидела за столом, а перед ней стояла тарелка горячего супа.

Маша мыла детскую посуду и время от времени оглядывалась на Алису, словно хотела что-то спросить.

— Если вы переживаете насчет синяков, то это точно не Ник, — не выдержала Алиса. — Ко мне вчера приставали на улице, мне это не понравилось, получила пару оплеух. Это правда.

— Я сильно удивилась бы, если бы Коля смог ударить женщину, — ответила Маша. — Может, лучше на «ты»?

— Можно.

— Алиса, а сколько тебе лет? Коля говорил, девятнадцать…

— Двадцать, — вздохнула Алиса. — Вчера исполнилось. Я выгляжу, как подросток, знаю. Могу паспорт показать, если не верите… не веришь.

— Вчера был день рождения? Поздравляю.

— Спасибо. Только вы… ты Нику не говори, хорошо?

— Он не должен знать, что тебе исполнилось двадцать лет?

— Он не должен знать, что двадцать мне исполнилось вчера.

— Алиса, а где ты… Ох, Сэмми!

На кухне появилась Саманта — босиком, в футболке и трусиках.

— Сэмми, ложись, я скоро приду, — сказала ей Маша по-английски. И добавила для Алисы: — Мои привыкли спать после обеда, а она плохо засыпает, только под чтение. Вот не дождалась, пришла за мной.

— Можно, я ей почитаю? — попросила Алиса.

— Ты же не поела, — растерялась Маша. — Сейчас мужчины вернутся…

— Я уже сыта, спасибо. Обычно я мало ем. А Ник только счастлив будет, если не увидит меня за обедом.

— Да, но…

— Сэмми, хочешь, чтобы я тебе почитала? — спросила Алиса у девочки. — Где твоя любимая книжка?

Сэм подошла к Алисе и взяла ее за руку, потянула за собой.

— Зовет… — удивилась Маша. — Хорошо, идите. Алиса, ты не бойся детей разбудить, они крепко спят. Вполне можно говорить шепотом.

В маленькой детской Степа и Тоня мирно сопели в кроватках. Алиса уложила Сэмми, укрыла ее одеялом и села рядом, на пол. Рядом с подушкой она нашла приготовленную книжку.

— Какую книжку будем читать? — спросила она шепотом. — Эту?

Сэм кивнула, но Алиса даже не успела открыть первую страницу, как девочка выскользнула из-под одеяла и забралась к ней на руки. Алиса опешила, но заметила, что Сэм не сводит глаз с ее волос. Неужели никогда рыжих не видела?

— Они настоящие, — сообщила она девочке, улыбаясь. — Хочешь потрогать?

Сэм протянула руку, погладила волосы и засмеялась, запрыгала на Алисиных коленях.

— Ох, медвежонок! — Алиса потискала ее. — Ты потише, а то других разбудишь.

Сэм прижалась к ней, вцепившись пальцами в волосы. Вот и гадай, что это с ней.

Читать, покачивая ребенка на руках, было сложно, и Алиса тихонько запела английскую колыбельную, которую слышала от своей американской няни.

— Go to sleepe little baby[1]…

Сначала ей показалось, что Сэмми мурлычет мелодию, а потом поняла, что та ей подпевает.

— Poor little thing is crying[2]… - пела Алиса.

— Mammy[3], - выдохнула Сэм, засыпая.

И тут Алиса почувствовала, что в комнате еще кто-то есть. Она подняла взгляд и увидела Ника, застывшего в дверном проеме.

[1] Баю-бай, малыш.

[2] Бедняжка блеет тонко. (Речь о ягненке.)

[3] Мама.

= 16 =

Ха-ха! Как просто! Как все, черт побери, просто!

«Почему ты не говорил, что у тебя есть дочь?»

Обманчиво-невинный взгляд, показное удивление — и он должен поверить, что Алиса ничего не знала о Саманте? Лгунья!

Ник сплюнул под ноги и глубоко вздохнул. Он ждал эти выходные, чтобы провести время с дочкой, а вынужден терпеть Алисины выходки. Он так взвинчен, что не может подойти к Сэм, боится напугать. Зато рыжее чудовище вовсю наслаждается тем, что ловко нашла общий язык с детьми.