Шрифт:
— Сэм сказала «мама», — сообщил он Маше и Михаилу, когда они с Алисой вернулись на кухню.
— Что? — переспросили те хором.
— Сэм сказала «мама», — повторил Ник и кивнул на Алису: — Ей.
— Это слово из колыбельной, — пояснила та. — Сэмми ее знала. Она подпевала, вот и все.
— Так это же чудесно! — воскликнула Маша. — Алиса ей понравилась, это заметно. Сэмми наконец-то заговорила!
— Она ее впервые увидела, — простонал Ник. — И сразу понравилась! Так не бывает.
— Может, у ее матери были рыжие волосы? — предположила Алиса. — Сэмми интересовалась волосами, не мной.
— Какие волосы были у ее матери? А, Коль? — поинтересовался Михаил.
— Не помню. Да какая разница! Я ее никогда больше не видел. И вообще, покрасить волосы сейчас не проблема.
Раздражение выплескивалось со словами, Ник ничего не мог с собой поделать. Он не заметил, как Алиса отступила к двери.
— Ты куда? — спросила ее Маша.
— Прогуляюсь немного. Если никто не возражает.
Алиса нечасто плакала при Нике, но сейчас он точно слышал, что ее голос дрожит от подступивших слез.
— Прекрати, — потребовал он.
— Я ничего не делала, Ник, — быстро сказала она. — Совсем ничего. Это так… случайность…
Больше она говорить не могла, бросилась к выходу.
— В лес не ходи! — крикнул ей вслед Михаил. — Заблудишься…
— Алиса! — Маша попыталась ее остановить, но та не слушала, выскочила на крыльцо, потом за калитку. Тогда Маша набросилась на Ника: — Коля! Почему ты еще тут? Алису нельзя отпускать!
— Я ей не нянька, — огрызнулся он.
Маша всплеснула руками и опустилась на табурет.
— Коль… — неожиданно тихо произнесла она. — Ты вроде бы раньше сволочью не был.
Ник сглотнул и уставился на Машу.
— Ты ее испугал. — Михаил поднялся из-за стола. — И несправедливо обидел. Попробую догнать…
— Не надо, я сам.
Он вышел из дома, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Еще не хватало с друзьями поссориться из-за рыжей нахалки! Сам виноват — сам ее сюда привез. Теперь самому и расхлебывать.
Улица прекрасно просматривалась в обе стороны. Рыжие волосы мелькнули справа — Алиса убежала в сторону озера. Ник припустил следом.
= 17 =
Алиса не хотела вести себя, как истеричка, но чаша ее терпения переполнилась. Некрасиво получилось, но лучше потом извиниться перед Машей и Михаилом, чем позорно разрыдаться у них на глазах.
Обидно…
Обидно, когда тебя обвиняют в том, в чем не виновата. Алиса не хотела досадить Нику и не хотела угодить — она просто спела Сэмми колыбельную. Девочка ей понравилась — милая малышка, забавная. Только и всего!
Обидно, когда тебе не верят. И тут уж ничего не поделать, сама виновата. Захотела — получила! А теперь расхлебывай последствия. Алиса помнила слова Ника: «Такое не прощают». И он не простит, никогда не простит, в этом она уже убедилась. Да она и сама такое не простила бы…
Зря она убежала. Детский поступок. Надо было стерпеть нападки Ника, а потом узнать у Маши или Михаила, как выбраться из деревни.
Алиса остановилась у кромки воды, спустившись к озеру. Как хорошо, что вокруг ни души! Красота природы не радовала, Алиса с трудом понимала, где находится. Она со злостью вытерла рукавом мокрые щеки.
Какая же она дура! В который раз на те же грабли? Всегда одно и то же. Всегда! Стоит выползти из раковины, ослабить броню — и приходится плакать от боли. Синяки — ерунда, они пройдут. А рубцы от разочарований и потерь останутся навсегда.
Алиса никого не винила в собственных неудачах. Если и нет на свете человека, которому она нужна по-настоящему, то никто в этом не виноват. Может, и нет ее, этой любви. Есть долг и привязанность, удобные отношения и привычки. А любовь — вранье для романтических дурочек.
Как там говорят? Все, что не убивает, делает нас сильнее? Отлично! Как минимум, сантиметр новой брони она нарастила. Нарастит… Как только придет в себя.
Алиса обхватила себя руками, поежившись. С озера дул прохладный ветер. Надо возвращаться…
Она повернулась и чуть не вписалась в Ника, который стоял позади нее.
— Что ты тут делаешь? — вырвалось у нее прежде, чем она сообразила, что лучше промолчать.
— Слежу, чтобы ты не утопилась, — ядовито ответил он. — Мне же больше нечем заняться.