— Зря, — согласилась Алиса, высвобождая руку. — Никаких «нас» нет. Вам показалось. Есть Ник, красивый мужчина, профессиональный танцор и хороший человек. И есть Алиса, «золотая девочка», попросту мажорка, которая неожиданно влюбилась. Между нами ничего нет. И я довожу Ника тем, что пытаюсь навязать ему свое общество.

— Ты не знала, что у Коли есть дочь?

— Нет.

— Уезжаешь из-за нее?

— Конечно, нет! — возмутилась Алиса. — Да пусть он сам вам все расскажет. Уверяю, после этого у вас пропадет всякое желание вести со мной беседы.

— У тебя своя правда, у Коли, видимо, своя… — вздохнула Маша. — Но, бывает, со стороны виднее. Понимаешь, Алиса, я Колю с детства знаю. Мы, можно сказать, выросли вместе. Вместе ходили в танцевальный кружок, вместе учились в школе. Я всегда относилась к нему, как к старшему брату, а он скрывал, что любит меня.

— Стеснялся признаться? — буркнула Алиса.

— Нет, так получилось… Тут, скорее, я виновата. Сначала не воспринимала ухаживания всерьез, потом не дождалась его, вышла замуж. Он учился за границей. Потом встретила Мишу.

— Замужем? — уточнила Алиса.

— Замужем, — кивнула Маша. — И беременной от мужа. Муж мне изменил, я приехала сюда, вот в этот самый дом, где мы с тобой разговариваем. И познакомилась с Мишей. В то время я была уверена, что Коля — гей.

— Кто?..

— Он сам это придумал, чтобы быть рядом. Замужней женщине не пристало дружить с мужчиной, — усмехнулась Маша. — А гей не вызывает ревности у мужа. В общем, когда Коля понял, что я полюбила Мишу, уехал в Америку.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — не выдержала Алиса. — Я знаю, что он вас любит, он не скрывал этого.

— Коля не знает, что Миша мне все рассказал. Это случилось перед свадьбой. Миша хотел, чтобы я знала правду и выбрала осмысленно.

— И вы выбрали Михаила.

— Я выбрала того, кого любила. Коля — друг, и так будет всегда.

— Рада за вас. Хотя Ника все равно жаль. Это все?

— Нет. Когда ты тут появилась, я кое-что заметила…

— И что же?

— Мне показалось, что вы вместе.

Алиса рассмеялась — громко и неестественно, рискуя сорваться в истерику.

— Я же говорю, вы ошиблись! Вам показалось. Хотя… Да, если ненависть — это «что-то есть», то вы правы.

— Мы вроде договаривались на «ты»?

— До того, как вы выставили меня на посмешище, — отрезала Алиса.

— Да что такого страшного в дне рождении? — всплеснула руками Маша.

— Ничего. Кроме того, что спасаясь от одиночества, я напилась у Ника во дворе, а потом скулила по телефону, умоляя поговорить со мной. Он думал, что у меня нет гордости, а теперь знает, что я — жалкая неудачница, которой не с кем отпраздновать днюху.

— Не понимаю, чем одно лучше другого…

— За отсутствие гордости презирают, а неудачницу жалеют.

— Презрение лучше жалости?

— Кому как. Я не хочу, чтобы меня жалели.

— Мне показалось, он тебя любит.

— Только не знает об этом? — Алиса снова засмеялась. — Боюсь, и не узнает. Пусть он расскажет вам все. Узнаете правду, поймете, как ошибались.

— Он упрямый… Иногда упрямство мешает понять очевидные вещи.

— Пожалуйста, хватит! — взмолилась Алиса. — Я окончательно убедилась, что Ник никогда меня не простит, а вы зачем-то вселяете в меня надежду. Это жестоко…

— Прости. — Маша поднялась. — Жаль, если я ошиблась. Но если ошибаетесь вы оба…

— Не ваше дело.

— И то верно.

— Пожалуйста, поторопите Ника. Я хочу уехать, как можно быстрее.

— Я передам…

Когда Маша ушла, Алиса выбралась на крыльцо. В помещении вдруг стало невыносимо душно. Она присела на верхнюю ступеньку и прикрыла глаза. Этот кошмарный день когда-нибудь закончится. Она вернется домой и устроит себе праздник. Купит торт и кучу пирожных, вредные чипсы и пиццу, устроится перед телевизором, будет смотреть какую-нибудь мелодраму, плакать и заедать слезы сладким и вредным. А в выходные созовет компанию и напьется в клубе так, что и думать забудет о Нике.

И все будет хорошо. Все будет, как прежде.

— Ли-и-иса… Ли-и-иса…

Алиса вздрогнула и открыла глаза. Кто-то ее позвал? Лиса — с ударением на первом слоге. Детский голосок, кажется, доносился со стороны дома Маши и Михаила. Нет, наверное, показалось.

И тут она увидела Ника, который шел к ней с Самантой на руках. Девочка плакала.

— Она здесь, еще не уехала. Видишь? — терпеливо объяснял он дочке.

— Ли-и-иса… — протянула Сэм и, застеснявшись, спрятала личико, уткнувшись в отцовское плечо.