— Где дети? — Он соскучился по Сэм.

— С Мишей. Коля, я могу дать что-нибудь из своего. Алиса, конечно, поменьше, но ненамного.

— Правда? — обрадовался Ник. — Было бы замечательно.

— Сейчас принесу.

— Ко-о-оля… — протянула Алиса, когда она вышла.

В ее голосе появились нотки ревности.

— Прекрати, — попросил Ник.

— Послушай, а Михаил — святой? — не унималась она.

— В смысле?

— Ну как… Ты к его жене ездишь, а он терпит?

Ник подавил желание накричать на Алису. Хватит, она еще с прошлого раза в себя не пришла, хоть и хорохорится.

— Мы друзья.

— С Мишей?

— С Машей. С обоими. Алиса, тебя не учили, что лезть в чужую личную жизнь нехорошо?

— Это и меня касается.

— Никоим образом.

— Ты его обманываешь.

— Нет. Ее…

Смешно, но Маша, кажется, до сих пор уверена, что он — гей. Михаил обещал молчать, сам Ник ничего не опровергал, а рождение его дочки Маша восприняла, как случайность. Так оно и было, по сути, но причина-то в ином.

— То есть Михаил все знает? — не поверила Алиса. — Ха-ха!

— Будешь хорошо себя вести, расскажу эту историю.

— Обещаешь?

— Да.

— Ну-ну… я запомнила.

Маша принесла теплые лосины, майку и кофту. Безусловно, ее вещи сидели на Алисе лучше, чем бесформенный мужской свитер. А еще она принесла тональный крем и пудру.

— Мне кажется, тебе будет комфортнее с этим, — сказала она Алисе.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила та.

— Сэмми видела твою машину, — сообщила Маша, когда Алиса переодевалась. — Ходит по дому, ищет тебя.

Бежать бы к дочке, да рыжее недоразумение не бросишь.

Ник подумал, что зря не привез сюда Алису раньше. Если она и знала о дочке, то, похоже, просто не осознавала, что он — отец. Возможно, она отстанет от него, как только поймет, что он не один. Какая девушка в ее возрасте захочет заботиться о ребенке, тем более, чужом?

Едва они зашли в дом Михаила и Маши, как трое малышей выскочили им навстречу. И Сэм бежала впереди.

— Дядя Ник! — запрыгал Степка.

— Дядя Ник, — вторила ему Тонечка. Она уже забыла, что когда-то робела в его присутствии.

А Сэмми, как всегда молча, обняла его за шею, как только он подхватил ее на руки.

— Здороваться кто будет? — пробасил Михаил, напоминая детям о вежливости.

Ник оглянулся на Алису. Ей-богу, он ожидал увидеть на ее лице все, что угодно — удивление, испуг и даже отвращение. Но она улыбалась. Улыбалась так открыто и ясно, как не улыбалась даже ему.

И смотрела она на детей.

— Ну вот, знакомься, — сказал он. — Это моя дочь Саманта.

= 15 =

Дочь?!

Алиса растерянно моргнула, перевела взгляд с девочки на Ника и обратно, посмотрела на Машу и Михаила. Уж не эту ли историю Ник собирался рассказать? Нет, такого просто не может быть! Навряд ли Маша — мать Саманты.

— Привет. — Алиса улыбнулась. — Какой у тебя красивый сарафанчик. А кто это на кармашке? Китти?

Девочка отчего-то нахмурилась.

— Она плохо понимает по-русски, — пояснил Ник. — Сэм родилась в Америке.

О, так ее мать — американка. А Сэм похожа на отца, те же глаза, нос и губы, словно маленькая копия. Алиса повторила свой вопрос на английском языке, Сэм застенчиво улыбнулась и кивнула.

Ничего, она еще разговорит эту стесняшку. Нужно уделить внимание и другим детям. Алиса присела на корточки и познакомилась со Степаном и Антониной. Так вот кому Ник покупал игрушки.

Алиса любила детей. В детстве она мечтала, что родители подарят ей братика или сестричку. Она была уверена, что тогда можно будет забыть об одиночестве, и репетировала с куклами, училась пеленать, читала что-то о кормлении и прогулках. Готовилась стать «мамой», так как знала, что родной матери будет некогда заниматься малышом.

Увы, мечты остались мечтами, а любовь к детям никуда не исчезла. Алиса легко находила общий язык с любым незнакомым ребенком. Она чувствовала их настроение, умела заинтересовать игрой, рассмешить, и никогда не относилась к детям со снисхождением взрослого человека. Стыдно признаться, но и лицедействовать она начала в кружке кукольного театра при пансионе, где училась в средней школе. Они разыгрывали сказки для детей, и восторг малышей был лучшей наградой.

Вот и сейчас, позабыв о пережитом кошмаре, о больной руке, о тошноте, о хозяевах дома и даже о Нике, Алиса сидела на полу и вместе с детьми строила крепость из кубиков. Степа подвозил «кирпичи» на грузовике, девочки возводили стены.

Алиса заметила, что Сэм понимает отдельные русские слова, если произносить их медленно и четко. А Степа сообщил, что Сэм ни с кем не разговаривает. Алиса терялась в догадках, отчего девочка молчит — всегда ли так было или произошел какой-то несчастный случай. И злилась на Ника за то, что он, в погоне за дешевым эффектом, не рассказал ей ничего о дочери. Мог бы и предупредить, может, есть темы, о которых в присутствии Сэм лучше не упоминать.