— Эй, а я? — крикнула Алиса.

— Это мои проблемы? — спросил Ник, наклоняясь к приоткрытому окну. — Навряд ли.

И отправился на соседний участок. Навстречу ему с крыльца спустился мужчина. Алиса завертелась, дернула наручник, попыталась вытащить из него руку. Как же она не подумала, что Ник не станет ей помогать! Он так и оставит ее здесь? Ее охватила паника, она извернулась, высунулась из окна и закричала, что есть мочи:

— Ник! Ник, вернись! Выпусти меня отсюда!

Он обернулся, сказал что-то соседу, и — о счастье! — они оба подошли к машине.

— Ты будешь прилично себя вести? — с сарказмом в голосе поинтересовался Ник. — Как всегда, пустые обещания.

— Ты… ты бросил меня тут… — Алиса дергала рукой, пытаясь освободиться от наручника. — Ты…

— Коль, это твое новое прикрытие? — спросил сосед с непонятным смешком. — Геем ты у нас был, теперь доминантом заделался?

— Ну что ты несешь! — возмутился Ник.

— Не, ну а чо? Наручники, синяки…

— Это не я. Миш, хватит издеваться! Помоги лучше. Пила у тебя есть?

— Не жалко машину портить?

— Ничего, отмою как-нибудь, — зловеще прошипел Ник.

— От чего? — перепугалась Алиса.

— От крови, — пояснил он без тени улыбки. — Ты ж не думаешь, что я ручку пилить буду? Мне проще тебе руку отпилить.

Сосед обидно засмеялся:

— Сурово. За что ты ее так?

— Она знает, за что, — отрезал Ник.

— Меня сейчас вырвет, — предупредила Алиса.

— Ты это… Коль… Не прибей ее ненароком, пока я за инструментом схожу, — фыркнул сосед.

— Маша скоро вернется? — спросил у него Ник.

— Девицу твою из заточения освободить успеем, — пообещал сосед. — Они недавно ушли, еще час гулять будут, не меньше.

— Ее зовут Маша? — Алиса пыталась отвлечься от боли в руке. — Это его сестра?

— Это его жена, — мрачно ответил ей Ник.

И было в его взгляде что-то такое, что Алиса и без дальнейших расспросов поняла — она не ошиблась. Это та самая женщина. Но… жена?!

Сосед вернулся быстро. Он чем-то подцепил язычок замка и открыл наручник. Заскулив, Алиса бережно прижала к груди руку. Как же больно…

— Михаил, — представился сосед. — А ты, стало быть…

— Алиса, — ответила она. — Очень приятно.

— Ага. Коль, пошли в дом.

— Я попозже подойду, — пообещал Ник и выдернул Алису из машины. — Воспитательную беседу проведу — и приду.

«Бежать, пока не поздно!» — мелькнуло в голове у Алисы.

Таким злым Ника она еще не видела. Мало ли, как он себя ведет, когда теряет контроль? Может, драться начнет.

— Ладно… Жду вас обоих, — сказал Михаил.

Сбежать Алиса не успела. Ник крепко схватил ее за руку и потащил в дом.

= 14 =

Чем дальше — тем хуже. Ник и не подозревал, что мелкая рыжая девчонка способна пробудить в нем зверя. Он с трудом сосредотачивался на дороге, постоянно напоминая себе, что едет к дочери, и поэтому должен добраться целым и невредимым.

Зачем Алиса это сделала? Зачем?!

Ее навязчивость не вызывала ничего, кроме отвращения и злобы.

Ник с удовольствием оставил бы ее в машине, ведь она сама нацепила этот чертов наручник. Однако сидеть там тихо Алиса не стала бы, а у Маши и Михаила маленькие дети. Это еще повезло, что Маша увела их на прогулку к озеру.

Когда Ник тащил Алису к дому, перед глазами стояла красная пелена. Эта девица ведет себя, как эгоистичный ребенок! Так, может, и врезать ей… по заднице? Выпороть, как ребенка, если слов она не понимает!

Ник впихнул Алису в комнату и толкнул так сильно, что она не удержалась на ногах, упала.

— Ник, не надо! Пожалуйста!

— Что?

Он не узнал ее голос. Никогда еще в нем не было столько страха и мольбы. Он срывался, как будто Алиса задыхалась от ужаса.

— Пожалуйста, не бей… — Она заплакала, закрыв лицо руками. — Я уеду… уеду… не надо…

Бессвязные слова сквозь судорожные всхлипы. Маленькая скорчившаяся фигурка на коленях. Кровь на запястье.

Ник словно шагнул под ледяной душ. Что он творит?! Алиса — девушка, к тому же, почти ребенок. Когда он успел превратиться в чудовище?

И кровь… Откуда кровь?!

«Наручники… — вспомнил Ник. — Это наручники».

— Алиса…

Он присел на корточки, дотронулся до ее плеча, и она отпрянула, как будто обожглась. Впрочем, так оно и есть… Она обожглась о его злобу. Может, для нее и хороший урок, но тошно так, что самому впору завыть в голос.