Странно, но в последующие две недели, пока Марико выздоравливала, её не посетило ни одно видение, и в городе не было совершено ни одного похожего убийства. Эрик навещал девушку каждый день, иногда в обеденный перерыв, иногда вечером, и они подолгу разговаривали.

Марико попыталась рассказать о последней галлюцинации, но пережитый ужас стёр из памяти большую её часть, и девушка помнила лишь смутные картинки, которые никак не могла связать воедино. Хорошо, что вместе с видением не стёрлись из памяти черты убийцы. Де Линт привёл в клинику художника, и по описанию Марико он нарисовал весьма похожий портрет. Эрик отправил запрос в Вашингтон, и теперь оставалось ждать ответа, который почему-то задерживался.

Эта передышка принесла Марико немало приятых минут. Эрик де Линт оказался весьма начитанным собеседником, любил классическую литературу, и девушка наслаждалась разговорами на любимую тему. Де Линт приносил ей книжки, скрашивавшие остальную часть дня.

Временами девушка задумывалась о своих чувствах и сознавала, что, кажется, не на шутку влюбляется в агента де Линта. Наверное, это было плохо... Наверное, уже то, что Эрик столько времени проводит с ней здесь, вряд ли понравится его начальству... Но она не решалась заговорить об этом. Отчасти потому, что боялась выдать себя, отчасти - потому, что он всё-таки взрослый мужчина, способный отвечать за свои поступки, и если посылает почти каждое утро букеты, превратив её палату в оранжерею, и часами беседует с ней, то, наверное, понимает и последствия...

Понятно, Марико раздумывала, отчего Эрик так внимателен. Но ничего определённого заключить не решалась. Слишком они были разные, чтобы позволить себе поверить хотя бы в возможность серьёзного продолжения дружбы. Может быть, де Линту просто жаль девочку, попавшую в страшную историю...

Стук в дверь прервал её размышления.

– Мисс Дэвис, вам снова цветы!
– провозгласила медсестра, внося в палату букет гладиолусов необычного оранжевого цвета.
– Вот карточка.

Странно. Второй раз за день?! С чего бы? Палата и без того уже, как цветочный магазин...

Марико достала из конверта картонный прямоугольник, ожидая прочесть привычные инициалы "Э. де Л.", но вместо них с удивлением, переходящим в ужас, увидела корявые, нацарапанные красным маркером буквы, не сразу сложившиеся в слова: "Я уже близко!"

Девушка вздрогнула от звука захлопнувшейся за медсестрой двери, зажмурилась, пытаясь справиться с паникой, отбросила карточку и потянулась к телефону.

– Эрик де Линт. Слушаю!

Голос прозвучал резко и раздражённо, так что Марико чуть было не бросила трубку, но пересилила себя и проговорила:

– Извините, я... не хотела мешать вам...

– Марико?
– голос мгновенно изменился, потеплев.
– Простите! У нас тут чёрт знает что творится, какая-то идиотская проверка из Вашингтона... Что случилось?

– Мне прислали цветы, - выговорила девушка.
– Там на карточке написано: "Я уже близко"... Тем же почерком, что и тогда, на стекле...

– Давно?
– мобильная связь донесла звук хлопнувшей двери и топот бегущих по лестнице ног.

– Только что...

– Я сейчас приеду - НЕ ТРОГАЙ НИЧЕГО!

Трубка взорвалась гудками, и Марико, забывшая от удивления об испуге, подумала: "С чего он так переполошился? Не бомбу же мне прислали..."

Спустя буквально несколько минут дверь распахнулась, впуская де Линта, задохнувшегося после экстремального проезда нескольких кварталов от офиса ФБР до больницы и пробежки по этажам. Подойдя к столу, на который девушка бросила цветы с карточкой, Эрик осторожно отогнул шуршащую обёртку, заглянул внутрь букета и с облегчением выдохнул. Убедившись, что с Марико всё в порядке и опасности нет, он позвал сестру и охранника и выругал за то, что не проверяют, от кого что передаётся, потом велел унести рыжий букет и плюхнулся на стул, всё ещё восстанавливая дыхание и подосадовав вслух:

– Ещё этот чертов лифт сломался не вовремя...

Эрик посмотрел на девушку и вдруг заметил, что она тихо смеётся, глядя на его распахнутый пиджак и съехавший на бок галстук. Де Линт тоже рассмеялся, пытаясь привести себя в порядок:

– Кажется, у меня разыгралась паранойя. Почему-то показалось, что этот псих мог прислать что-нибудь ещё в придачу к букету...

Марико покачала головой:

– Вряд ли. Он лишь старается запугать. Играет, как кошка с мышью...

Чтобы не дать себе снова запаниковать от происходящего, девушка поднялась с кровати и почти бездумно взяла с тумбочки расчёску. Подойдя к де Линту, она несколькими уверенными, привычными движениями пригладила его растрёпанные волосы, осторожно поправила завернувшийся воротник рубашки и только после этого опомнилась.

– Спасибо. Очень мило, - сверкнул Эрик своими лисьими, плутовскими глазами.

Девушка смутилась, пряча за спину руки с ещё заклеенными пластырем запястьями, и тихо, как обычно, ответила:

– Простите... Я привыкла следить за папиным внешним видом. Ему это нравилось... И мне тоже.

Их глаза встретились, и Марико невольно задержала дыхание, удивлённая странным взглядом де Линта, потемневшим и неожиданно серьёзным. Он резко поднялся со стула, так что девушка отшатнулась и опустилась на кровать, снова взъерошил волосы, потёр верхнюю губу, как-то нервно откашлялся и спросил с заминкой: