Конечно, Марико была уверена, что Агне Ульсен не откажется приютить дочь своего старшего друга, с которым они были неразлучны ещё с тех пор, когда Агне, почти мальчишкой, приехал из Швеции... "Но я не могу! Не могу!..
– в смятении думала девушка.
– Как мне смотреть ему в глаза? А его жене?! Господи..."

– Пожалуйста, не заставляйте меня!
– прошептала она.
– Я не могу...

И что прикажете отвечать? Ох, снимут его с дела...

– Я... понимаю, у вас будут неприятности на работе, если узнают, - проговорила Марико.
– Я лучше поеду в гостиницу.

Де Линт посмотрел с сомнением.

– И на что вы будете жить?

– Папа завёл мне кредитку и регулярно пополнял счёт, там должна быть немаленькая сумма. Я смогу несколько дней прожить в номере, а потом сниму где-нибудь комнату.

Эрик почти вцепился себе в волосы.

– Это прекрасно. Но как тогда мне обеспечить вашу безопасность?! За вами охотится невменяемый псих! Моим агентам будет куда проще держать вас под охраной, если вы будете находиться в одном месте, а не переезжать туда-сюда. Что это, в конце концов, за друг, если вы не можете обратиться к нему за помощью?!

Марико вскинулась с неожиданной в этом тихом существе яростью:

– Прекратите! Не смейте о нём так говорить! Он самый лучший человек на свете, он даже лучше вас, он... он...

Девушка снова закрыла лицо руками, вздрагивая от сдавленных рыданий. Де Линт помолчал, осмысливая смутную догадку о причине столь бурных эмоций и проклиная собственную нерешительность. Дурацкая ситуация... Но не в гостиницу же её отправлять в самом деле!

– Ладно. Останетесь здесь.

Марико, кажется, не услышав, продолжала тихо рыдать. О, Господи... Никогда не любил, хоть и умел, утешать барышень в истерике. А с этой, так вообще утешения заканчиваются... чем-то не тем. Вообще с ней всё не так. С момента её появления в офисе.

И всё-таки женская беззащитность - страшная штука, вызывающая у любого здорового мужчины острые приступы рыцарства вплоть до дон-кихотства... Ну, вот как сейчас не присесть рядом, не обнять? Всё равно, что отпихнуть ботинком голодного котёнка на улице. Потом ещё неделю будешь чувствовать себя последней сволочью.

Эрик сел на диван возле девушки, но обнять всё-таки не решился. Помолчал немного, теребя многострадальную чёлку. Спросил, не особо надеясь на ответ:

– Скажите, что мне сделать, чтобы вы перестали плакать?

Марико честно попыталась остановиться, но всё нервное напряжение последних недель словно решило прорваться за один раз. Девушка только невнятно, глотая слёзы, попросила воды.

Де Линт заглянул в холодильник: минералки не нашлось, и он принёс апельсиновый сок. Кажется, им же он отпаивал Марико, когда она в первый раз пришла к нему в офис и храбро сражалась с мисс Бродрик...

Прохладный кисловато-сладкий напиток снял спазм в горле, и девушка наконец смогла нормально дышать. Де Линт оставил её приходить в себя, ушёл в спальню и поспешно застелил кровать чистым бельём. Вернулся и сказал, кивнув на дверь:

– В общем, устраивайтесь в той комнате. Еда в холодильнике, с микроволновкой разберётесь. Мне сейчас нужно вернуться в офис. Приеду, может быть, поздно, так что не дожидайтесь меня. Да, телефон на автоответчике, трубку не берите.

Она кивала, не поднимая глаз - такая тоскливо покорная, что хотелось... Де Линт подавил очередной порыв нежности и поспешил уйти.

Оставшись одна, Марико отнесла в спальню свою сумку, достала одежду. Найдя ванную, приняла душ и переоделась в лёгкое домашнее платье. Есть не хотелось. Девушка побродила вдоль книжных полок, открыла пару книг, но читать не смогла. Однако безделье угнетало, и наконец, включив негромко музыку на обнаруженном в углу гостиной музыкальном центре, Марико принялась за более тщательную уборку: расставила книжки на полки, папки с бумагами разобрала по порядку и тоже поставила в шкаф, потом перемыла посуду и перетёрла всё, что смогла; вернулась в комнату, поправила шторы, нашла пылесос и вычистила ковер на полу.

За хозяйственными делами не заметила, как стемнело. Марико всё-таки заставила себя без аппетита съесть хот-дог, потом устроилась в гостиной на диване с томиком Эмили Дикинсон, по привычке открыв страницу наугад.

Сердце! Забудем оба

Был он - или нет!

Ты позабудешь его тепло

Я позабуду свет.

Кончишь работу - скажи

Я начну в свой черед.

Скорей! Минуту промедлишь

Память о нём всплывёт.

Господи... И вот так всегда. Папа неизменно удивлялся, что книги умеют говорить с ней, открываясь именно на тех строках, которые вот прямо сейчас так царапнут по сердцу, что просто в кровь...

Агне...

Господи, четыре года...

Марико уткнулась мокрым лицом в диванные подушки, обхватив книгу руками и сжавшись в клубок...

– -