– Ты точно со всеми договорился?
– прошептала она.

– Точнее некуда, - успокоил лидер ансамбля, - приступим.

Ткач расправил аккордеон и принялся наигрывать хромающую, спотыкающуюся мелодию. Танцоры начали отбивать ногами ритм, Катрин помогала себе посохом.

– Раз-два-три, пошли, - командовал Возчик, - давайте восьмёрками. Кровельщик, восьмёрками, я сказал, а не тройками. Халтуришь?

– Что ты, Скот, - заявил Кровельщик, - я просто считать до таких не умею.

– Грамотей!
– выругался худрук.
– Как бы тебе объяснить-то... В общем, восьмёрка - это как баба в два обхвата.

– А-а-а-а!
– заулыбался Кровельщик, выписывая правильную фигуру.

– Вот молодец, - отреагировал Возчик.
– Джейсон, а ты-то чего в ногах запутался?

Джейсон Ягг, один из основателей ансамбля, немного покраснел.

– Это самое, Скот... Сучок какой-то под ногу попал.

– Сучок, стручок... Мы раскачиваться-то думаем или нет?
– ворчал Возчик.

Танцоры, не забывая отбивать ритм и ходить восьмёрками, начали ещё и раскачиваться. Ткач затянул песню:

– Ай-люли, ай-люли,

Дайте мне пилюли...

При первых звуках сиплого голоса музыканта Катрин перепугалась настолько, что посох чуть не выпал у неё из рук. Ещё не покинувшие зал ведьмы бросали на неё какие-то чересчур яростные взгляды, а матушка и вовсе могла пригвоздить к месту, а тут ещё и песни непристойного содержания! Ведь всем было известно, что если нянюшка Ягг начала подпевать с первой же ноты - значит, из более-менее приличного в песне есть только музыкальное сопровождение, да и то не всегда. Поэтому девушка хорошенько размахнулась и заехала Ткачу рукой прямо в челюсть.

Он прервал песнопение и стал отплёвываться, размахивая аккордеоном во все стороны. В это же самое время Кровельщик заложил слишком крутой вираж и, чтобы сохранить равновесие, замахал руками. Сама по себе фигура вышла неплохая, если бы неугомонный танцор не запутался левой рукой в ремне аккордеона и не дёрнул бы его на себя. Ткач по инерции плюнул в обидчика, пошатнулся и завалился на Джейсона Ягга, выписывавшего особо сложное па. Тот тоже не удержался и подшиб идущую впереди Катрин. Последняя полетела головой вперёд, впечаталась макушкой аккурат в висящий на стене медный гонг и под раскатистый звук удара упала за деревянную сцену, где у танцоров стояли бутылки про запас. Вслед за ударом гонга раздался оглушительный звон стекла, металлическое позвякивание рухнувшего титанового посоха и, наконец, относительно цензурный вопль изумления.

Эта какофония вкупе со смолкшей музыкой привлекли к себе внимание всех гостей, в том числе видевших до того седьмой сон и, естественно, ведьм. Три десятка пар глаз были устремлены на сцену, где взъерошенный Скот Возчик подсчитывал потери.

– Ты цела?
– вопил он.

– Я-то цела, - доносилось снизу, - а вот бутылки ваши - не очень.

– Ой-ой-о-о-о-о-ой!
– завыл Кровельщик.

– Молчал бы, олух!
– одёрнул его Ткач.
– Какие тебе бутылки, ты и без них на ногах не держишься!

– Сам-то каков?
– возмутился Кровельщик.
– То пел не в такт, то гармошкой своей во все стороны размахивал!

– Кто пел не в такт? Что ты назвал гармошкой?
– не выдержал музыкант.

– Ты, Ткач, и сам-то на ногах не шибко стоишь, - заметил вдогонку Джейсон Ягг.

Послышались первые звуки ударов, сопровождаемые криками Возчика:

– Ребята, вы только не деритесь особо, разнимать вас некому!

– Помочь?
– ехидно отозвалось пространство за сценой.

– В каком смысле?
– не понял лидер ансамбля.

– Во всех!
– отрекламировала себя Катрин.
– Могу, например, вправить вывихнутые конечности. Могу разнять драчунов знатным ударом посоха по черепу, только для этого мне надо залезть обратно, держа посох в зубах.

– Почему в зубах?
– удивился Возчик.

– Потому что третью руку я пока не отрастила, - огрызнулась девушка, - а пояса на этом платье нет. И да, ваши бутылки порвали мне шляпу.

Последнее замечание привело парня в такой ужас, что он не сразу додумался протянуть Катрин руку. Пока она залезала на сцену, артисты ансамбля закончили драться и начали оплакивать разбившиеся бутылки. В этом деле помощь им не требовалась, поэтому девушка быстро спрыгнула со сцены, надеясь затеряться в зале и чем-нибудь зашить порванную шляпу. Безуспешно: не дойдя даже до стола, она почувствовала, что её спину пытается прожечь чей-то взгляд.

– Как это понимать?
– отчеканила матушка Ветровоск, когда Катрин обернулась. Её голос в этот момент звучал ничуть не хуже голоса Смерти.

Катрин растерялась - ведь Скот Возчик лично ходил получать разрешение на её танец.

– Но, матушка, ведь ты разрешила мне танцевать, - озвучила она свои сомнения.

– Я?
– на лице ведьмы от злости даже проступил румянец.
– Я бы никогда не разрешила своей ученице такое бесстыдство. Кто, позволь узнать, это тебе сказал?

– Не я, - на всякий случай откликнулась Проникация Тик.