Церн густо покраснел и сразу же скрылся на крыше. В течение следующей недели вся ремонтная бригада занималась только ею, за исключением Гальты Смита, приводившего в порядок оконные рамы, и девушек, занимавшихся уборкой. Казавшийся безнадёжной рухлядью дом на глазах стал преображаться, принимая очертания солидного особняка.

– Ох, и надоело мне это всё!
– внезапно воскликнул Кровельщик, неспешно забивая гвоздь.

– Не трави душу, - простонал Возчик, - если бы Ткач не затянул свои частушки, а ты не запутался в ремне его гармошки, ничего бы не было.

– Молчал бы!
– огрызнулся Ткач.
– Во-первых, у меня не гармошка, а аккордеон. Во-вторых, ты б хоть подумал, кого на сцену зовёшь. Так нет же - "золотой состав хочу" да "танцора нормального хочу"! Вот и дотанцевались...

– Ох, как мне всё надоело, - снова взвыл Кровельщик.

– Да не ной ты!
– оторвался от оконных рам Гальта Смит.
– Хочешь, я тебе руку сломаю? Больничный гарантирован.

– Себе сломай, - бросил Кровельщик.

– Нет, а серьёзно, - обернулся Возчик, - пара травм - и мы свободны.

Хитрая улыбка расплылась по его лицу, чёрные глаза загорелись.

– Ткач, ну-ка двинь мне в глаз.

– Ты серьёзно?
– выпрямился Ткач.
– В прошлый раз на гулянке я тебе двинул, так ты потом меня чуть не прибил, на дерево от тебя залезать пришлось.

– Ну и дубина же ты!
– разозлился Скот.
– В тот раз ты мне двинул, потому что по пьяной лавочке хотел у меня парадные сапоги отобрать, вот и пришлось от тебя отмахиваться. А здесь-то для дела надо. Бей давай, тебе говорят!

Ткач, рослый сильный детина, размахнулся и от всей души ударил худрука ансамбля кулаком в левый глаз. Тот проявил задатки заправского мазохиста: с воплями "Ох, хорошо!" и "Знатный синяк будет!" принялся кататься по траве. Братья Смит и остальные танцоры не отставали: половина из них прыгнула ласточкой с крыши и теперь дружно завывала, вторая половина уронила на себя оконные рамы, кирпичи из дымохода или штабель досок и лишь уныло кряхтела. В конце концов Скот Возчик оглядел придирчивым взглядом здорового глаза получившуюся команду инвалидов и заявил:

– Отлично! Пошли покажемся.

Постанывая на ходу, хромающая бригада отправилась к Катрин, которая приладила себе гамак меж двух деревьев неподалёку. По пути они старались создавать максимально возможный шум, посему ничуть не удивились, когда обнаружили юную ведьму на середине пути.

– Привет, ребята, - взмахнула она рукой.

– Ох, Катрин, привет, - завыл Возчик, показывая на лиловый заплывший глаз.
– Смотри, что со мной приключилось.

– Не слушай этого симулянта, - проковылял вперёд Кровельщик, - сам специально на доску напоролся, а теперь жалуется. Я вот вообще с крыши упал.

– Как же, упал он!
– укоризненно заявил Гальта Смит.
– Полчаса высматривал, откуда легче упасть, а сверзился с таким стуком, что я оконную раму на себя опрокинул.

– Ага, на себя, - обиженно прогудел Церн.
– На себя любой дурак опрокинет, а на меня-то зачем? Я теперь с такими синяками да шишками неделю работать не смогу, а ещё руку вывихнул. Брат, называется.

– Так, всем тихо!
– объявила Катрин, ехидно посмеиваясь.
– Ушибленные направо, с вывихами - налево, вывихнуто-ушибленные - стойте как стояли.

Толпа разбрелась на три небольших скопления. Катрин подошла к работникам с вывихами, закатала рукава и принялась вправлять конечности, приговаривая:

– Ничего тут и не было, иди назад... Не вой, Церн, оно у тебя так и было. А у тебя, Гордо, вообще ещё лучше, чем раньше - не понимаю, чем ты недоволен... Кровельщик, с этой крыши бесполезно падать, в следующий раз попробуй сигануть с нянюшкиного дома... Ну и дела... Вроде всё, ребята, больничный вам не полагается.

– Катрин!
– окликнули девушку, едва она закончила лечебные процедуры.

Она оглянулась и увидела Шона Ягга, облачённого почтальоном. Раскрасневшийся парень пробирался через лес к бывшему дому мадам Аскетти. В руках он нёс большой конверт со штампом королевской почты Анк-Морпорка и кучей марок со всех сторон.

– Тебе письмо, - выпалил Шон, протягивая начинающей ведьме загадочный конверт.

Катрин взяла его в руки и стала пристально разглядывать.

– Так-так... Почта Анк-Морпорка, почтовое отделение Охулана - видимо, там письмо потерялось. А, вот, нашли и отправили в Сто Гелит - самим в Ланкр тащиться было недосуг. Сто Гелит, само собой, тоже поставил штамп, и, наконец, руку приложил и Ланкр. Та-а-ак... Симус Ветровоск, Эрл Ветровоск... Кто ж так криво пишет? Ладно, чем там всё кончается? Ройлен Траймон-младший, Элизабет Экклз, дочь - Катрин. Ого, вот это поворот! Будем разбираться. Спасибо, Шон!