– Вот!
– гордо объявила Катрин, к которой как раз вернулся прежний тембр голоса.
– Высший класс!

– Стекло всё-таки мутное, - скривился Церн.

– Не мутное, а старинное, - поправила его Рамона, - специально для него держали последнюю склянку. Надо отнести ему немедленно, пусть себе пробует.

– Менестрель!
– гаркнула Катрин, с размаху стукнув в дверь.
– Зелье прибыло.

За дверью послышались шаркающие шаги, затем она со скрипом распахнулась, и на пороге появился Сумасшедший Менестрель с ехидным выражением лица.

– Да ну?
– недоверчиво просипел он.

– Ну да, - ответил Церн, выглядывая из-за плеча Катрин, - последний пузырёк ему принесли, еле достали, а энтот ещё нос воротит.

– Хотите сказать, что я запою?
– всё ещё не верил бард.

– Как птичка, - кивнула Катрин, протягивая склянку.

Юноша ещё немного поколебался, но потом осторожно вытянул пробку и понюхал. Запах особого отвращения не вызывал, поэтому он поднёс склянку к губам и выпил содержимое залпом. Вскоре из глаз Менестреля рекой хлынули слёзы, покраснели даже иссиня-чёрные кудри на голове, а из ушей повалил дым. Перепуганный певец попытался что-то сказать, но даже стоявшая рядом Рамона не разобрала, что именно - не то "охрана", не то "отрава". Затем он схватил себя за щёки и принялся выть - громко, звучно, колоритно. Рамона и Катрин от неожиданности переглянулись, Церн же был философски спокоен - на службе доводилось слышать и не такое. Выл бард до тех пор, пока не перестал идти пар из ушей, потом заунывный звук резко прервался: до него дошло, что воет он уже вполне прилично. Тут же он спохватился, подобрался и бросился благодарить своих гостей.

– Спасибо, Мелани, спасибо, Джорджио, спасибо, Рикелла, - твердил Менестрель.
– Теперь я снова могу петь.

– "Спасибо" в зале не послушаешь, - ответила Катрин.
– Ты будешь вечером репетировать?

– Конечно!
– с жаром воскликнул Менестрель.
– У меня как раз готовы новые песни. Буду репетировать хоть всю ночь.

– Мы тебя с удовольствием послушаем, - улыбнулась на прощание Рамона, унося ноги от жилища барда, который уже настроился распеваться.

– Вот, - сказала Катрин, галопом направляясь к дому, - шум мы организовали, теперь главное - пролезть.

***

Вечером, едва часы на ратуше пробили десять, ланкрские пленники стояли около замковой стены и прислушивались к каждому звуку.

– Как только запоёт - лезем, - прошептала Катрин.
– Я первая, потом Рамона, потом Церн.

– Энто радует, - улыбнулся парень, - хоть затащите меня через энтот скелетий лаз.

– Будь спокоен, - поддержала его Рамона.

– Йа-а-а-ау!!!
– раздался вопль.

– Полезла!
– скомандовал Церн.

Катрин нырнула в дыру в стене и поползла. Проползти удалось лишь пару десятков сантиметров: дальше юная ведьма поняла, что Лиона была меньше неё раза в два.

– То-о-о-олько чашка чаю на столе-е-е-е...
– фальцетом выводил бард.

– Катрин, чего застыла? Лезь давай, - шипела Рамона.

– Народ, я застряла, - предупредила Катрин.

– Приплыли!
– отчаянно зашептал Церн.
– Только бы чаи распивать - нет бы с дистрофиками тренировалась! Вот чё теперь делать? Молодые поколения захотят с солдатами бежать - а тут ты торчишь.

– Без паники, - перебила жениха Рамона.
– Наподдать хорошенько, да и всё.

– А мысль!
– пробасил юноша.

Катрин зажмурилась. Церн разбежался, глубоко вдохнул и отвесил застрявшей ведьме пинка. Та, в свою очередь, проскочила через несчастный лаз, пролетела коридор и впечаталась головой в памятник какому-то особо известному учёному. Дыра в стене от таких спасательных мероприятий значительно расширилась.

– Бом-м-м-м-м, - зазвучал памятник.

– Хр-р-р-р-р-ш-ш-ш, - загремели откалывающиеся камни.

– Дождик пле-е-е-ещет за окно-о-оу-у-уо-о-ом, - запел Менестрель.

Церн наконец-то выдохнул и отёр пот со лба.

– Вроде пронесло, - одними губами прошептала Рамона, пролезая в башню обсерватории.

– Хоть какая польза - я теперь спокойно пролезаю, - обрадовался Церн, - пошли.

Затаив дыхание и постоянно оглядываясь, герои Овцепикских гор крались по уже знакомому маршруту. Иногда, правда, кто-то из них сворачивал не туда - тогда раздавался приглушённый шёпот:

– Катрин, куда? Там столовка! Сама же чертила.

– Пардон, кушать захотелось.

– Церн, опять буфет с туалетом перепутал.

– Ой, не туда.

В конце концов, они дошли до нужной двери и спрятались в углублении. Ждать пришлось недолго - неподалёку послышались шаги и лязг ключей.

– Всем тихо!
– шёпотом скомандовала Катрин.
– Пусть поближе подойдёт.

Шаги раздавались уже в десяти метрах. В пяти. В двух...

– У, морда!
– вполголоса прорычал Церн, выпрыгнув из-за угла, расставив руки и выгнув спину.

Как и ожидалось, молодой старшина упал без чувств, невзирая на крупные габариты. На всякий случай взломщики задержали дыхание.