вплавь и, не потеряв ни одного убитым или раненым,

скрылся © землях кумыков.

* * *

А в это самое время подполковник Вербицкий в

офицерском клубе Грозного азартно резался в железку и

всячески издевался над Зелимханом и его письмом.

— Так я ему и поверю! Подумаешь, нашелся

храбрец, который сам явится ко мне в Кизляр. Бред какой!

— Кто его знает, господин подполковник, — сказал

пожилой есаул, бросая на стол бубнового короля.

— Это ведь отчаянный разбойник!

— Нет, милостивый сударь, — Вербицкий поднял

на есаула свои зеленоватые глаза, — рыцарские

времена давно прошли. Пусть только попробует сунуться! —

и он метнул на зеленое сукно трефового туза.

...Как потом утверждали, телеграмма генерала Ми-

хеева прибыла в Кизляр через полчаса после налета.

Семья Зелимхана приютилась в горах Галашек, в

заброшенной башне. Здесь поселился и Эльберд,

знакомый Зелимхана из аула Нилхой. Он велел Бици и Зезаг,

если кто будет интересоваться ими, говорить, что они

чеченцы из Урус-Мартана, скрывающиеся здесь от

кровной мести. «Такое здесь бывает нередко, — успокоил он

себя. — Каждый поверит, а выдавать кровников кто же

решится?»

За все эти тяжелые годы почему-то именно здесь

Бици впала в отчаяние. «И зачем это Зелимхан

забросил меня с детьми в такую даль от родных мест? —

спрашивала она, оставаясь одна. — Там, в Харачоев-

ских горах, я знала всех, каждый камень был знаком

мне, каждое дерево было мне защитой. А здесь я не

знаю ни людей, ни дорог. Не знаю даже, куда идти в

случае опасности, и опереться не на кого...»

Бици была в положении уже на седьмом месяце, и

работать ей было тяжело. Зезаг каждый день уходит

пасти коров и лошадей. А дети, какие они помощники?

Пойдут иной раз .в лес за валежником, а набредут там

на ягоды и часами не возвращаются домой. Вот и

сейчас сидела она одна, дошивая новую черкеску для

Зелимхана, когда послышались чьи-то приближающиеся

шаги.

Перед ней стоял мужчина в поношенном платье и

всматривался © нее единственным сверкающим глазом.

Уж очень он показался ей похожим на Багала из

Ведено, но, видно, раздобрел за это время на чужих

хлебах — лицо сытое, гладкое...

— Бици, вы что — не узнаете меня? — спросил он,

неуверенно улыбаясь.

— Багал, неужто это вы? — дрогнувшим голосом

произнесла женщина, не зная, как относиться к этому

неожиданному визиту. Человек он, конечно, неважный,

но все же свой, из родных мест.

— Это я, Бици, да будет добрым ваш день, —

приветствовал ее Багал.

— Пусть будет с миром и ваш приход. Почему вы

так удивленно оглядываете наши места?

— Да так, — пожал плечами гость.

— А я подумала, что вам не нравится здесь. Или,

может быть, кто-нибудь гонится за вами?

— Кто за миой может гнаться! — отвечал

Одноглазый с наигранным вздохом. — Хотя, честно говоря,

появляться у вас и не совсем безопасно, — и он бросил на

нее многозначительный взгляд.

— Неужто мы такие страшные? — улыбнулась

Бици.

— Не вы, а те, которые не дают вам покоя, —

отвечал Одноглазый. — Ведь стоит узнать начальству,

что кто-нибудь общается с вами, и человека сразу берут

на подозрение.

— Ой, извините, за разговорами я забыла о

гостеприимстве, — Бици вынесла для гостя стульчик на трех

ножках и предложила присесть.

Но Одноглазый не сел. Так, будто бы из чистого

любопытства, он подошел к оврагу, заглянул в него,

вернулся назад, оглядел башню и оказал:

— У вас здесь очень красиво.

Наблюдая за ним, Бици вдруг почувствовала, что

ею овладевает тревога: не поднимается ли кто еще

вслед за ним? На тропинке как будто было все тихо, и

она облегченно вздохнула.

Одноглазый своим профессиональным чутьем

уловил тревогу хозяйки, но не подал вида и спокойно