ремней они связали пояс и волоком вытащили лошадь. Но

сесть на нее было невозможно, поэтому Саламбек

посадил Дуду позади себя.

Так абреки обошли воинские части, высланные

начальником Хасав-Юртовского округа подполковником

Магомедом Кадыровым, чтобы задержать «разбойника

Зелимхана и его шайку». Утром отряд снова был в Чил-

лан-ирзе, откуда начался поход. Здесь харачоевец

поровну разделил между всеми участниками рейда

деньги, взятые ими из;Кизля.рсжого банка, и, распустив лю-

дей, вместе с Саламбеком, Аюбом и Зокой отправился

на стойбище старого пастуха.

Начальник Назрановского округа князь Андреков с

двухтысячной армией предпринял поход против двух

женщин и детей, скрывавшихся в горах Галашек.

«Мой святой долг, — писал князь перед походом

одному из своих приятелей, — во что бы то ни стало, хотя

бы и ценой жизни, уничтожить этого подлого

разбойника — Зелимхана».

Из Владикавказа через горный хребет Шанко-хож

в горы Галашек направилась рота Апшеронского

полка, через Ассиновское ущелье — сотня Дагестанского

конного и сотня Кизлярско-Гребенского полков, сотня

милиции и пулеметная рота. Из Грозного и Ведено

через Бамут проследовали туда по две роты ширванцев и

самурцев, из Тифлиса через Тионетский уезд был

двинут батальон гренадеров, а из Телава — эскадрон

драгун. Апшеронцам придали взвод саперов, чтобы

взрывать укрепления, непокорные аулы и мосты, по

которым мог бы уйти абрек.

А Бици и Зезаг не подозревали, что над ними

собираются такие черные тучи. Две женщины с детьми

жили себе в башне на склоне Эрштойской горы, с высоты

которой в ясный день хорошо обозревались все

окрестности и была видна каждая тропинка.

Ночью Бици услышала далекие выкрики и ржание

коней. Она разбудила Зезаг и Муги, который был

теперь в этом доме за мужчину.

— Слышите? Где-то близко от нас шумят чужие

люди, — сказала она. — Я давно слышу их голоса.

— Мама, ты не тревожься, это, наверное, пастухи

перегоняют скот, — попытался успокоить ее Муги.

В это время до них донесся чей-то недобрый свист.

— Это не пастухи, — сказала мать и, взяв ружье,

вышла на улицу. За нею последовал и Муги с ружьем

Зезаг. Поплелась за ними и сама Зезаг, еще не совсем

очнувшаяся ото сна.

Бици пристально всматривалась в темноту,

прислушивалась: шумела река, выл ветер, и больше ничего.

— Может быть, мама, тебе просто показалось? —

Муги взял мать за руку.

— Голоса и ржание коней — это, конечно, могло

мне послышаться. Но свист ведь слышали мы все.

— Да, мама...

Вдруг где-то на откосе зашуршал щебень. Муги

насторожился: в ночной темноте зашевелилась чья-то

крадущаяся тень.

— Кто там? — крикнул Муги. Человек не ответил.

Раздался выстрел, потом второй. Это стрелял две-

надцатилетний сын Зелимхана.

Гулкое эхо заметалось над горами и заглохло вдали.

Неизвестный скрылся, и снова наступила таинственная

и настороженная тишина, нарушаемая лишь шумом

реки и воем осеннего ветра.

Когда абреки миновали Эгиш-аул, Зелимхан

придержал коня и, обращаясь к Зоке, сказал:

— Мы с Аюбом заглянем в Харачой, а вы с Салам-

беком ждите нас на стойбище. Попытаемся разузнать,

что делается в ауле, и сразу приедем. — Свернув

налево, харачоевец с Аюбом стали взбираться в гору.

Ехали они по правому берегу реки Хулхулау, а когда

пробирались через лес, вдруг услышали веселые голоса и

смех людей. Подъехав поближе, они придержали коней:

в стороне от тропы, на лужайке, в тени старого бука

сидели городского вида люди и пили вино, а двое

помоложе суетились перед ними.

Где-то в горах прокатился гром, слабо сверкнула

молния, слегка пожелтевшие листья задрожали, и

резкий порыв ветра встревожил лес.

— Не пора ли нам собираться? — забеспокоился