– Да, алло!

Это было так неожиданно, что Плэйтон растерялся.

– Элен!

– Ричард?!

– Как вы там оказались? Где Розенблюм?

– Ох, Дик!..
– всхлипнула Элен.

– Где Розенблюм?
– повторил Плэйтон.

– Выслушайте меня...

– Потом. Где генерал?

– Его увезли.
– Она опять всхлипнула.

– Увезли?
– опешил Плэйтон.
– Кто?

– Санитары.
– Женщина истерически хихикнула. Плэйтон мысленно выругался.

– Успокойтесь, Элен. И рассказывайте все по порядку.

– Я... Мы пришли сюда с Джеком часа два назад.

– В такую рань?

– Так захотел Джек.

– Продолжайте, Элен.

– Поболтали о том о сем.

"О том о сем...
– Плэйтон стиснул челюсти.
– Супружеская болтовня. Воркующие ангелочки. Кажется, Хейлигер прав..."

– Джек передал по телефону какие-то распоряжения.

"Приказ о моем отстранении от руководства операцией".
– Плэйтон еще сильнее стиснул зубы.

– Мы собирались позавтракать в ресторане "Ранние пташки", но Джеку надо было еще куда-то позвонить, и у нас оставалось еще минут сорок.

"В Пайнвуд, - догадался полковник.
– Дать команду о запуске ракет и отправиться в "Ранние пташки".

– Куда он собирался звонить, Элен?

– Не знаю.

– Не лгите, Элен. Мне известно все. В Пайнвуд?

– Да... Кажется, да.

"Сволочи!
– мысленно выругался полковник.
– Выродки!"

– Что было дальше?

– Джек вызвал базу... и вдруг понес абракадабру.

– Что именно?

– Заявил, что отменяет свой предыдущий приказ и возлагает командование всеми операциями на полуострове на полковника Плэйтона.

– И вы, конечно, решили, что он рехнулся!

– Но он действительно сошел с ума! Схватил со стола мраморный письменный прибор и запустил им в меня.

– Попал?
– не без злорадства поинтересовался Плэйтон.

– К счастью, нет. Боже мой, как он орал!

– И что же он орал?

– Что я искалечила ему жизнь, что он убьет меня, что я...

– Можете не продолжать, Элен.

– Он изрыгал такие оскорбления...

– Такие... что пришлось вызвать санитаров из психолечебницы?

– А что еще оставалось? Послушайте, Ричард, я всегда знала, что Розенблюм кретин и размазня. Но еще не поздно, Ричард. Если вы...

– Поздно, Элен. И слава богу, что поздно.

– Что же мне делать, Ричард?

– Отправляйтесь домой. И не высовывайте носа, пока за вами не приедут.

– Вы думаете, приедут?

– Непременно. Можете не сомневаться, Элен. Прощайте.

Он опустил трубку и задумался. Все, что он делал, начиная с той минуты, как покинул беседку, делалось скорее интуитивно, чем сознательно. Он чувствовал, как надо поступать, и действовал не рассуждая. Теперь, анализируя свои действия, Плэйтон пришел к неожиданному выводу: он поверил тому, что говорили Хейлигер и Стэнли, и толчком к этому послужил приказ Розенблюма, лишивший Плэйтона всех полномочий. Сам еще о том не догадываясь, он уже знал, что они правы.

Катастрофу, кажется, удалось предотвратить. Он еще не до конца сознавал, как и почему это произошло, но чувствовал, что непосредственная угроза термоядерного взрыва отодвинулась, но не исчезла полностью. Отсюда исходило его распоряжение о срочной эвакуации. И опять: он отдал это распоряжение, не задумываясь, и только потом вспомнил слова Крейна о пришельцах, которые заблокировали взрыв атомного реактора и ликвидируют его последствия. Но здесь начиналось явное противоречие: если последствия взрыва ликвидируются, то зачем эвакуировать людей с полуострова?

Чем больше думал об этом Плэйтон, тем отчетливее упирался лбом в стену. И по ту сторону стены явственно слышалось курлыканье журавлиной стаи.

В приемной послышались голоса, хлопнула дверь, и в кабинет вошли Стэнли и Маклейн.

– Крейн куда-то запропастился, - сообщил физик.
– А где Хейлигер?

Тревожное предчувствие кольнуло где-то под сердцем. Плэйтон торопливо выбрался из-за стола и шагнул в соседнюю комнату. Хейлигер лежал на спине, запрокинув голову. Глаза его были закрыты, губы плотно сжаты. Пальцы бессильно повисшей руки почти касались пола.

– Маклейн, - почему-то шепотом позвал Плэйтон.
– Маклейн!

– Да, полковник!

– Скорее! Нужна ваша помощь!
– крикнул Плэйтон, хотя в душе был почти уверен, что ни в чьей помощи Хейлигер уже не нуждается.

Трое суток спустя они собрались в конце дня в том же кабинете: Стэнли, Маклейн и Плэйтон, но теперь уже не полковник, а генерал Национальных Вооруженных Сил. За окнами моросил обложной дождь, и затянутое серыми тучами осеннее небо стлалось над вершинами деревьев. По раскисшей улице с ревом проносились тяжело груженные самосвалы. В приемной щеголеватый майор едва успевал отвечать на телефонные звонки.