Поток священный, Иордан, —

Вы мне предмет и слез и стона:

Среди чужих блуждаю стран!

О! если вас когда забуду,

Пусть господом отвержен буду!

Единый день в его стране

Отраднее и слаще мне

И тысячи вдали от бога;

Так, приметусь в его дому,

Себе ж в обитель не возьму

Златого грешников чертога.

Пусть Манассия нищ и сир,

И Рувим бедный пастырь стада,

И пахарь скудных нив Асир;

Но бог веселье и отрада,

И свет и крепость их сердец.

2 Бессмертный рек: «Я их отец;

Иуда и Ефрем мне чада!»

Чудесен, вечен твой закон,

И злато что пред ним, о боже?

Он камня честного дороже,

Душе же меда слаще он.

Лета и веки пред тобою

Ничтожны, как вчерашний день,

И с стражею равны ночною,

Растут и тают, будто тень.

И ты не славных, не надменных,

Не крепких силою владык,

Нет, слабый ты избрал язык,

Сынов Исраиля смиренных.

Вефиль, Силом ты возлюбил

И брег утесистый Кедрона,

И рощи тихие Сарона,

И в лес одеянный Кармил.

Внемли, внемли мне, боже Сил!

О если их когда забуду,

Тобою пусть отвержен буду!» —

Так пел пришелец. Что ж сбылось с душой,

С твоей душой, Аминадав могущий?

Незапною объялся ты тоской:

Ты, мнилось, видишь вновь луга и кущи,

Холмы и долы, рощу над рекой,

Где некогда, веселый и цветущий

И чуждый упоения страстей,

Ты возрастал, краса родных полей.

Чело склонил ты; на тебя Далида

Взглянула, и, дрожаща и бледна,

Тогда ж свой жребий узнает она;

Но вот раздался голос Меонида:

1 «Тот блажен, кто муз и Феба,

Кто харит избранный жрец:

Тайны мира, тайны неба,

Тайны мыслей и сердец,

Ход светил и мрак Эреба

Зрит восторженный певец.

2 Он в небесные пределы

Выше счастья и судеб

Разделить с богами хлеб

В дом Кронида входит смелый.

«Гостю чашу, Ганимед!» —

Зевс вещал; забвенье бед,

Чашу, полную отрады,

Гость испил из рук Паллады.

3 Но если от кого при самой колыбели

Киприда отвратила взор,

О ком Афина, Феб и Гермес не радели,

Ни сладостных камен собор, —

Тот раб земных страстей: свирепой жаждой злата

В нем сердце буйное горит;

Темна его душа, суровым хладом сжата,

Он хульник Зевса и харит.

Не так ли, Этною лесистою тягчимый,

Скрежещет лютый Энкалад?

Из уст исходит смерть, огонь неугасимый:

Но что противу неба — ад?»

И древнего певца соперник юный

Ударил снова в ропщущие струны:

1 «Блажен, кто на грешный не ходит совет,[44]