Как гладный волк за быстрой ланью, рыщет.

«Нет, не спасусь, когда пребуду здесь:

За мною смерть, как вихрь пустынный, свищет;

В страну чужую удалюся днесь!» —

Так наконец изгнанник утомленный

В своем промолвил сердце и потек

В край, солнцем неродимым освещенный,

Росимый влагой неродимых рек,

В ту землю, где Аминадав плененный

Отчизну, мнилось, позабыл навек.

У ног Далиды юный сын Саула

Не помнит бога праотцев своих;

Средь игр и нег душа его заснула,

И, жизни уподобясь стран чужих,

Вся жизнь героя в роскоши тонула,

И сердца глас в груди его затих.

Пришельцам всем Анхусов дом высокой

Незагражденный, радостный приют:

Из всех земель, из близкой, из далекой,

К нему послы и странники текут;

Верблюды, кони кроют путь широкий,

С утра до ночи гости в Геф идут.

Когда же песнопевец вдохновенный

Приступит, лиры властелин, к вратам,

Покинет царь престол свой возвышенный,

Восстав, спешит к нему навстречу сам:

«Благословен приход твой, муж священный!

Мы жаждем внять твоим златым устам...»

Так говорит и собственной рукою

Ковры и ризы стелет для певца

И нудит утомленного к покою;

И се главу и ноги пришлеца

Омоет дева светлою водою,

Младая дщерь носителя венца.

И гостем был Анхуса честь Эллады,

Седой Гомер, божественный певец,

Который проходил вселенной грады;

Но не обрел пристанища слепец,

От рока в жизни не обрел пощады

Грядущих бардов дивный образец.

Был пир в дому Анхуса, и внимали

Медоточивым старцевым устам;

И пел он, как Патрокл и Гектор пали

И как, склонясь к Ахилловым ногам

И в беспредельной возрыдав печали,

Молил о теле Гектора Приам.

Он пел, — и не было очей бесслезных:

Влиялась жалость в перси нежных жен,

Объяла горесть души дев любезных,

Тоскою пылкий юноша пленен,

И воздохнула грудь мужей железных,

И хладный старец скорбью поражен.

И все еще ловили глас небесный.

Но звук замолкнул ионийских струн,

Иной раздался сладостный, чудесный,

И некто входит, и могущ, и юн;

Одеян в рубище пришлец безвестный,

Но в повелительных очах — перун.

«Воссядь! Кто ты, не вопрошаю, странник, —

Ему Анхус вещает, — гостем будь.

Дагон свидетель, может здесь изгнанник,

Здесь жертва рока может отдохнуть;

Анхус богов странноприимных данник:

В приют надежный ввел тебя твой путь.

Тебя златые струны возвестили

Любимцем неба, радостным певцом;

Но не желаю тягостных усилий:

Ты истощен и зноем и трудом,

И глад и жажда сил тебя лишили;

Благоуханным укрепись вином.

Когда ж от яств, прохлады и покоя

В воскресшем сердце дух твой оживет,

Тогда, на бурный лад псалтирь настроя

Или ж устами проливая мед,

Прославь, сын песней, чад мечей и боя,

Прославь их грозный над землей полет;