Узнав, Ионафан меня умолит».

Но жив господь, жива душа твоя:

Идти меня мой брат да не неволит!

До смерти возросла ко мне вражда,

Исполнился до смерти гнев Саула».

Умолк Давид. Ионафан тогда

(Под тяжким гнетом грудь его вздохнула)

Вещал: «Твой брат я, друг везде, всегда.

О! Дабы так меня беда минула,

Как буду от беды тебя хранить!

Готов я сердца твоего желанье,

Готов твое веленье сотворить, —

Ужель в земле твое все упованье?

Ужели он лишь мог тебя любить?

Нет, с мертвым сим вступлю я в состязанье!»

И был Давидов витязю ответ:

«Пусть не мала моих страданий мера:

Но я тобой воздвигнут и согрет.

Любви твоей подобной нет примера:

Не ты ль в господень ввел меня завет?

К тебе моя не оскудеет вера.

И вот о чем молю: царю рекут,

Что я с тобой, и будет ждать властитель,

И в новолунье всех нас созовут

На трапезу в Саулову обитель.

Все придут, пусть один не буду тут,

Но скроюсь в поле; узрит повелитель,

Вопросит: «Где Давид?» — ты ж отвечай:

«В Эфрафе ныне пир и приношенье;

В Эфрафу мной отпущен», — и внимай,

Саул во благо ль примет извещенье?

Или, как чаша, полная чрез край,

Прольет незапно ярость и хуленье?

Усмотришь, он ли злобою объят?

Или ж я в ложный страх вдался, поспешен?

Но, если я, властитель мой и брат,

Но если раб твой пред тобою грешен,

Пусть здесь паду, рукой твоей пожат;

Здесь буду в смерти смертию утешен!»

— «Господь свидетель, — говорит герой, —

Заутра испытаю властелина:

Услышишь все и сохранишься мной;

Твоя, я знаю, высока судьбина;

Как был с Саулом, ныне бог с тобой,

И заступил Иуда Веньямина...

...И се тебе я знаменье даю:

По нем узнаешь помыслы Саула

И от крамол спасешь главу свою;

Мне знаменье любовь к тебе вдохнула:

Тебя во рву за градом утаю;

По ястве ж три стрелы возьму из тула,

Изыду, напрягу трикраты лук,

Пущу их, отрока пошлю за ними;

Когда услышишь их свистящий звук,

Сопровождаемый словами сими:

«Здесь стрелы, здесь!» — бог вместо всех порук:

Останься в граде с братьями своими.

Когда же возглашу: «Там стрелы, там!» —

Тогда тебя всевышний отсылает,

Тогда страшись предстать твоим врагам».

Умолк и друга к персям прижимает,

И волю дал исхлынувшим слезам,

Ему Давид слезами ж отвечает.

Потом рука в руке с холма сошли

И, грустные, приближились к дружине.

Безмолвье было на лице земли,

Был мрак безгласный в дремлющей долине;

Но звезды неизменные текли

В небесной, необъемлемой пучине...

...Несется бурею к мете незримой

В начале поприща могущий конь,

Дым из ноздрей, из-под копыт огонь,

И путь, ногами звонкими разимый,

Стонает, и бодцем его не тронь;

И все гласят: «Он вихрь неукротимый!»