Погибнет мой противный богу труд!

Спаситель мой, прими мои моленья:

Что без тебя я? преклонись ко мне!

Утишь, смири души моей волненья!

Речешь — и вмиг уляжутся оне:

Изыду из купели возрожденья,

Оставлю скорбь и грех на темном дне

И в слух веков воздвигну песпопенья.

VII

КНИГА «ПРОРОКОВ»

...Померкло солнце; в землю положен

Пророк великий, древний сын Эльканы;

Усталый мир в дремоту погружен;

Кругом холма расстлалися туманы;

Но некто, на холме уединен,

Сидит и взор вперяет в мрак пространный.

И се Саулов сын Ионафан, —

Он отгонял злодеев алчных стаю,

Он грани охранял еврейских стран, —

Обратно с ратью мимо тек в Гаваю

И стал, и молвил: «Здесь раскину стан».

И к древнему подходит гаю.

Событий горестных не знает он,

Не знает друга бедственной судьбины;

Спешит обнять Давида в Гаваон;

И видит мужа, полного кручины,

На гробовом холме и слышит стон,

И, быстрый, отделился от дружины.

Ионафан Кто ты, рыдающий над гробом сим?

Вещай: кого прияла здесь могила?

Давид Кто я? — Еврей, и скорбен и гоним,

И здесь земля сокрыла Самуила.

Знакомый глас; но нет, ушам своим

Не верит витязь; весть его сразила.

«Итак, — он возопил, — почил пророк,

Муж, горем и летами утружденный!

Был дому моего отца жесток

Его глагол, ужасный и священный,

Но мир ему! Не может же поток

Не воскипеть, водами пресыщенный;

Освободите пламень от оков,

Ему ли не пожрать сухого древа?

Достигнув пышных зрелости годов,

Ужель любви не пожелает дева?

Не может умолчать господних слов

Избранный господом вещатель гнева.

Почту твой прах, пророк, евреев честь!

Благословлю твое воспоминанье:

Чужда души моей вражда и месть.

Мир! Ты исполнил грозное призванье;

И будет имя Самуила цвесть

И в даль веков прострет благоуханье».

Но юноша лицо разоблачил

И пал к ногам испуганного брата.

«Давид я! — он рыдая возгласил. —

И смерть сия мне горькая утрата:

Покров, хранитель мой был Самуил;

Отныне тьмой моя вся жизнь объята.

И в чем я винен пред твоим отцом?

Моей души он ищет». — «Царь жестокий!

Я о тебе скорблю, скорблю о нем! —

Так рек Ионафан голубоокий. —

Но ныне же к нему, к отцу, идем:

Суров, но благ Саул к тебе высокий.

Идем: велик ли подвиг или мал,

Не я ль участник всех его советов?

И я сего бы умысла не знал?

Так страшен плод наушничьих наветов!»

Но тот цареву сыну отвечал:

«Князь, благодать средь всех твоих клевретов

Обрел пред взорами твоими я;

И знает царь и сам в себе глаголит:

«Будь тайною для сына мысль моя;