Вдруг раздались восторженные гласы;

Не престает все войско восклицать:

Как в летний день под быстрым ветром класы,

Так возроилась радостная рать!

Адер, царев советник сребровласый,

Вступил в шатер и начал так вещать:

«Анхус и вы, князья и воеводы!

Отриньте тяготу печальных дум.

Бывает ведро после непогоды;

Восстаньте, проясните скорбный ум!

Грядут от Гефа новые народы...

Встречающих вы слышите ли шум?

Их вождь подобится сынам Энака,[25]

Исчадиям младой еще земли,

Которые в глухую бездну мрака,

Огромные, на вечный сон легли;

Муж грозный, страшного лица и зрака!

Две тьмы за исполином притекли».

— «Друзья! — властитель прервал речь Адера. —

Друзья, насытить поспешите взор:

Страшилищу шесть локтей с пядью мера;

Власы его — густой, заглохший бор,

Врата градские — щит, шелом — пещера,

Глас — гром, ревущий средь дрожащих гор!»

Веселием лицо вождей суровых,

Веселием их сердце процвело;

Встают, текут из-под завес шелковых,

Возносят гордо ясное чело;

Ведут беседу о сраженьях новых,

Готовят новое евреям зло.

Уже никто не помнит пораженья,

Всех упояет будущий успех;

На бога сыплют грешники хуленья,

Подъемлют рать Исраиля на смех;

Все требуют, все жаждут нападенья:

Исполнило слепое буйство всех.

Но Фуд, вперяя в Голиафа взоры,

Шепнул Анхусу: «Светлый властелин!

В чужбине без довольства, без опоры

Мы гибнем меж утесов и стремнин;

Намокли нашей кровью дол и горы, —

Да прекратит войну удар один! —

Пусть Голиаф, оружьем покровенный,

Блестящий в злате солнечных лучей,

Сойдет во стан Саулов устрашенный

И так речет: «Найдется ли еврей,

Найдется ли меж вами дерзновенный

Изведать тяготу десницы сей?

Померимся! — и, если одолеет,

Покорствуя велению судьбы,

Никто противустать вам не посмеет,

И будем вам всегдашние рабы;

Но если предо мной не уцелеет,

Да будете рабами Хаму вы!»

Оставят ли наш вызов без ответа —

Мы победили: тот уж поражен,

Чья кровь огнем отваги не согрета,

Кто может быть угрозой устрашен;

Впадут ли в сети нашего навета —

Уже заране, мыслю, бой решен!»...

...Доселе я, могущие терцины![26]

На ваших звучных прилетел крылах.

Разнообразно-быстрые картины

Живописалися в моих очах:

В мечтах я почерпал цельбу кручины,

Веселье даже обретал в мечтах.

Не погасай во мне до совершенья,

Небесный, чистый пламень вдохновенья!

Пусть моего земного бытия

Оставлю некий памятник в грядущем!

Пусть оживу в потомстве дальнем я.

Восстав от гроба, в образе цветущем!

Всплыви, не погружайся, песнь моя,

В потоке том, без устали текущем,