Тебя ищу среди кровавых сеч.

Тебя ли встретил ныне... Час блаженный!

О сын Саула! Я прославлюсь днесь;

Воитель, средь евреев вознесенный!

Могущий витязь, силу Хуса взвесь:

Один из нас, железом пораженный,

Один из нас падет без жизни здесь!»

Так Хус вещал... И с быстротой чудесной,

Как ярый вихорь, сжатый между гор,

Свистящий, воющий в юдоли тесной,

Как вод, гонимых бурею, напор,

Как в ночь ненастную перун небесный,

Слепящий блеском устрашенный взор, —

Так, славы пламенной алчбой объятый,

Нагрянул, вмиг и здесь, и тут, и там,

Вращая быстрый меч рукой крылатой,

На внука Киса твой потомок, Хам!

Разит то твердый щит, то шлем косматый:

Не слабым следовать за ним очам!

Чудесная, единственная встреча

Двух равных силой, доблестных бойцов

Сзывает зрителей сблизи, сдалеча,

Влечет с противных воинства концов;

И се, холмом хребет свой обеспеча,

Придал к земле муж славный меж стрельцов,

Князь Элисам, сражающий стрелою

В парении надоблачном орла;

Он ждет, — но не дивится праздный бою,

Нет! взором ищет Хусова чела,

И вдруг за свистнувшею тетивою

Завыла меткая его стрела!

Стрелу отвеял ветер; ниже рама,

На гибель Хусову окрылена

Неотразимым луком Элисама,

В десной сосец вонзилася она.

«Кто ты? [Гнуснее, чем грабитель храма],

Нет, не отвагой грудь твоя полна», —

Саулов сын воскликнул, раздраженный.

Но гневных слов воитель не скончал:

Глубокой язвой прежде пораженный

(Пылающий ее не ощущал),

Незапно хладным мраком покровенный,

Колеблется и возле Хуса пал;

Жестокой жаждой мщения боримы,

Вождя подъемлют с воплем на щиты,

Несут его младые филистимы

На грозные, седые высоты.

Но что? Ионафан неустрашимый!

Какой судьбою был постигнут ты?

От ярости противников безмерной

Тебя, сражаясь, отстоял Эман,

Оруженосец доблестный и верный;

Сквозь пожираемый пожаром стан

Изнес тебя, сокрыл во тьме пещерной,

Сам пал и умер от несчетных ран...

. . . . . . . . . . .

ВСТРЕЧА ДАЛИДЫ И АМИНАДАВА Воителей жестоких и надменных,

Ниспавших на Исраиль с высоты,

Не много здравых, целых и спасенных.

Далида, дева битв! едва и ты

Избегла рук евреев разъяренных

Под ризой распростертой темноты.

Аминадав, Саулов сын могущий,

Настиг тебя и, вознеся булат:

«Стой, филистим, беглец быстротекущий!

Настал твой час: погибни, сопостат!» —

Но шлем твой пал, он видит лик цветущий:

Окован, удивлением объят!

«Рази, еврей! — вещает дева брани. —

Нет, нашего стыда не преживу!

Жду смерти, как отрадной, сладкой дани;

Ее, как избавителя, зову.

Сама я под навес враждебной длани

Склоняю, радостна, свою главу!» —