Шрифт:
Отец увидел мою задумчивость и понял по-своему:
– Мы дружили с Даранием с молодости, потом женились и стали дружить семьями. Вы, можно сказать, росли с Тимраном вместе, так как часто бывали друг у друга в гостях. Он был тебе как старший брат: всегда защищал, заботился. И мы с Аври решили, что это хороший знак. Поэтому, когда тебе исполнилось двенадцать я заговорил о том, чтобы вас обручить. И вот тут Тимран заявил, что любит тебя как сестру, а на сёстрах не женятся. И Дараний не стал его уговаривать, заявив, что его сын уже взрослый и отдаёт отчёт своим словам и действиям… Я понимаю, ты у нас не красавица… была. Но ведь это не повод — вот так, в открытую, тобой пренебрегать…
Я не могла Тимрана судить за тот отказ, потому что видела прежнюю Ану – тоже бы на такой не женилась. И дело даже не во внешности, а в её отношении к жизни, к самой себе.
– Пап, но ведь с тех пор всё изменилось. Я теперь другая. Да и Тимран наверняка пересмотрел свои взгляды… Ты ведь сам говорил про его благородство. Да и то, что он вступился за меня на балу, о многом говорит…
– Я не стану второй раз предлагать тебя ему в жёны, — отчеканил отец. – Эта тема закрыта.
– А если он сам попросит моей руки?
– Я ему откажу!
Вот это номер!
– Но почему?!
– Потому что у меня есть гордость.
– Но вы ведь помирились с графом…
– Но это не значит, что я простил Тимрана.
Глава 18. Человек предполагает, а Бог располагает
Теперь мне стало понятно своё поведение – там, в парке. Я отчётливо помнила, что решение поцеловать Тимрана приняла, исходя из сложившейся ситуации. Но вот то, что произошло после, не поддавалось никакому объяснению: Мари не стала бы убегать, не прояснив всё до конца. А вот Ана... Она была трусихой – это я уже успела понять. А ещё – сильно обижена на Тимрана за отказ от обручения. И пока сознание Марьяны было затуманенным, часть прежней хозяйки тела, которая всё ещё в нём жила, поступила так, как было свойственно ей – просто удрала и спряталась.
Хорошо, с этим разобралась... только вот что теперь делать с последствиями – не ясно. Вернее, ясно только отчасти. То, что мне нужно объясниться с Тимраном, даже не обсуждается, осталось придумать - как это сделать. От графа Одгужского в этом вопросе помощи ждать не приходится, а значит действовать придётся самой. Причём тайно.
С отцом договорилась, что посижу дома дня два – буду интенсивно смывать краску с волос. А потом в Ане уже никто не сможет опознать Мари. Пусть Гард ищет сколько хочет. В крайнем случае, если явится лично, «включу» прежнюю графскую дочь – сразу пропадёт желание затащить Аналею в постель.
Отцу, конечно, последнего не сказала, просто убедила, что слелаю так, чтобы принц от меня отстал. Сумела ведь я стать красоткой из дурнушки, значит и наоборот смогу.
Мои обещания отца успокоили слабо, но он хотя бы перестал рвать на себе волосы.
Распрощавшись, отправилась к себе, писать письмо Тимрану.
Просидела над ним больше часа: переписывала вновь и вновь, подбирая нужные слова. В итоге психанула и написала: «Нужно встретиться и поговорить. Срочно.»
Отправила записку с посыльным, и занялась делами. А точнее одним конкретным. Провела в лаборатории весь день, нужного результата не достигла, но кое-что всё же сумела сделать.
За обедом убедилась, что отец к моим обещаниям отнёсся не серьёзно, и тоже не сидел сложа руки, ища выход из ситуации. И даже преуспел в этом.
– Аналея, - начал он, и по официальности тона поняла, что дальше ничего хорошего не услышу. – Я оценил риски и решил, что тебе нужно на время уехать из имения...
– Но, отец...
– Не перебивай! Мне стало известно, что Гард решил лично заняться поиском, а это значит, что со дня на день он будет здесь.
– Бегство только вызовет подозрения и ещё больше подстегнёт интерес, - выпалила я, пока граф снова не заткнул. – Тогда он точно бросит все силы на то, чтобы меня отыскать, и когда найдёт, рассматривать будет с особым пристрастием. А если заставит надеть карнавальный наряд, то всё – пиши пропало.
– Он не бросится следом, так как я покажу ему твой портрет. Написанный до падения.
Да уж! Сказал, словно помоями облил. Обидно. И это – я не Аналея. Или не совсем она. Бедная девушка. Всё больше убеждаюсь, что её тяга к сладкому – полностью вина родителей. Не понимаю, как можно любить своего ребёнка и при этом так ранить. Ну и что, что правда? Ведь можно было сказать её в более мягкой форме. Да и вообще, свой ребёнок в любом обличие красив. К тому же, сейчас, когда я привела внешний вид в порядок, оказалось, что Ана вовсе не дурнушка, как все считали ранее, а очень даже милая девушка. А учитывая наличие мозгов, так и вообще, можно сказать, – красавица.
– И куда ты планируешь меня сослать? – поинтересовалась больше для порядка, нежели ради интереса – куда бы не сослал, для меня это будет каторгой, ведь тут останется моё дело, которым я живу, и мой единственный друг.
– Поедешь к тётушке на юг, - сообщил Андар, но вспомнил, что я ничего не помню добавил. – Это моя старшая сестра. Она живёт одна, муж давно умер, поэтому ты не станешь для неё обузой, даже напротив. Будете развлекать друг друга.
– А у неё что, детей нет? Некому больше её развлекать? И как долго мне придётся там находиться?