Отец поморщился.

– Не нужно. Но всё же ты перегнула палку.

– По-другому он не отстал бы. Я должна была вызвать в нём отвращение. Это гарантия того, что он больше никогда обо мне не вспомнит. А если и вспомнит, то это никак не будет угрожать моей чести.

– Боюсь, что после такого, твоей чести уже вообще никогда ничего не будет угрожать..., — проворчал граф. – Ладно, пойдём ужинать, и ложись сегодня пораньше спать, в дороге вряд ли выспаться получится.

– В какой дороге? – встрепенулась. – Я отвадила Гарда, теперь нет нужды прятаться.

– Я обещал сестре, и она ждёт. Так что придётся погостить у неё хотя бы неделю. И не вздумай там выкинуть что-нибудь подобное.

С укором посмотрела на графа: как будто я каждый день без причины выкидываю такие фортели.

– После травмы ты стала такая непредсказуемая. Я уже и не знаю чего от тебя ждать в следующую минуту. Куда делась моя прежняя послушная дочь?

– Умерла, — честно ответила, но граф это понял по-своему.

– Я понимаю, что травма была тяжёлой, да и ты взрослеешь, меняешься... и не ставлю это тебе в вину. Просто порой мне так не хватает наших задушевных разговоров, даже за капризами скучаю. Та Ана была такая понятная. А сейчас ты другая. И внешне и по поведению... И к этому так быстро не привыкнешь.

Андар разоткровенничался и я решила воспользоваться возможностью и рассказать правду.

– Пап, ты веришь в переселение душ?

Расслабленность как ветром сдуло. Граф напрягся, внимательно всмотрелся в лицо и не попросил, а потребовал:

– Чтобы я никогда больше не слышал подобной ереси! Ещё не хватало, чтобы моя дочь прослыла сумасшедшей! Ты наш единственный ребёнок, и мы с Аврилеей возлагаем на тебя большие надежды! – я потупилась, и Андар сбавил обороты.
– Твоя главная задача – удачно выйти замуж. Мне нужен толковый приемник, которому я смогу без страха передать дела графства. Поэтому, занимаясь своими лавками, не забывай уделять время главному. Иначе мне придётся всё взять в свои руки и найти тебе достойную партию.

Вздохнула. Что ж, я пыталась. Уже не раз. Но если человек упорно не хочет знать правду, может тогда не стоит ему её рассказывать? Пусть живёт в счастливом неведении. А дальше – время покажет.

Пошла на попятную:

– Я просто хотела сказать, что после того, как едва не умерла и потеряла память, я многое поняла, пересмотрела ценности, и стала совершенно другим человеком. Как если бы в меня вселилась другая душа. Я уже не я. И теперь знаю насколько хрупка человеческая жизнь, и что она может оборваться в любую минуту. А значит нельзя её тратить впустую. Нужно использовать каждое мгновение... Я не помню себя прежнюю, но прислушиваюсь к себе нынешней. И если что-то делаю не так, то только по неопытности. И это нормально... Пап, позволь мне совершать ошибки, как когда-то ты совершал свои. Ведь в этом и заключается счастье: поступать не всегда правильно, набивать шишки, набираясь опыта, любить и быть любимым. В этом смысл жизни. А не в том, чтобы соответствовать придуманным кем-то правилам...

– Твои ошибки могут стоить тебе жизни, потому что ты рассуждаешь как вольнодумец. Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Есть каноны и их нужно чтить, а всю эту дурь выкинь из головы. Я и так многое тебе позволяю. Но большинству мужчин нужны послушные жёны, а из своевольной неуправляемой девицы такая вряд ли получится... Ты не глупа, а значит сможешь сделать правильные выводы. В противном случае я буду вынужден сделать их за тебя и заставить делать то, что положено... Всё, мы опаздываем на ужин, а это недопустимо!

Закатила глаза.

– Пап, это наш семейный ужин, и если мы начнём его на пять минут позже, мир не рухнет.

– Дисциплина проявляется в мелочах – помни об этом, - сказал, и покинул покои.

Вздохнула и поплелась следом. Понимала, что в одиночку устои целого общества мне не сломать, но, как баран, упиралась рогами в нерушимые ворота. На первый взгляд нерушимые...

За ужином мама нас пытала, как всё прошло. Я к разговорам была не расположена – хватит, сегодня уже поговорила по душам, а отец пересказал встречу с Дэвараном коротко и сухо. Графиня даже обиделась.

Почувствовала угрызения совести и решила сменить тему:

– Пап, а ты выяснял почему моя лошадь тогда споткнулась?

– Да нечего там было выяснять: Мирана не уследила за своей болонкой и та выскочила под ноги лошади...

– Бедная девочка, — подхватила графиня. – На ней лица не было, когда ты упала. Она так кричала. Ещё и собачка погибла. Не знаю, как она сумела так быстро оправиться.

Мм, как интересно. И главное не подкопаешься. Аналею угробила, и даже прощение у «чудом выжившей» не попросила, просто устроила показуху перед графом и его женой. Надо бы с нею «возобновить дружбу», может получится понять, за что она так ненавидит Ану. Ревность к Антуану отпадает – она уверена, что он от неё никуда не денется, стоит ей только пальцем поманить и он станет её преданным любовником. Тогда что? Что страшненькая, закомплексованная девушка могла сделать такого, что блондинка решилась на убийство? Есть над чем поразмыслить.

Погружённая в мысли, чуть не пропустила главную новость:

– Дорогой, Мирана изъявила желание сопроводить Аналею к Офелии. Переживает, что наша дочь там заскучает.

Ага! Как же! Она переживает, что там рядом будет Тимран, а она не сможет контролировать ситуацию, сидя в своём графстве.

– Так это отлично! – подхватил идею Андар.

– Нет! – твёрдо заявила я. – Я планировала, что в моё отсутствие она поможет Антуану с лавками. Там нужен женский взгляд, всё-таки девушки лучше разбираются в духах и нарядах. У тётушки я смогу без неё обойтись, а тут – нет.