Люди, попадавшиеся на пути, тоже были чистенькими и вышколенными: неизменный поклон и глаза в землю. И лишь детишки могли позволить себе потаращиться на гостью и даже сопроводить до края села, с весёлыми криками догоняя карету.

Значит я не ошиблась – характер хозяйки всего этого не сахар. Ладно, неделю как-нибудь выдержу.

Любовалась красотой и обмахивалась веером, так как юг страны был душным: непривычная даже для меня жара усугублялась высокой влажностью – рядом было море.

Усадьба оказалась тоже небольшой (если сравнивать с нашей), но настолько чистой, что казалось, если провести по любой поверхности рукой, услышишь скрип. Все строения поражали белизной, как и фонтан перед главным входом. Дорожки были посыпаны белым песком.

Офелия встречала на крыльце в окружении прислуги, обмахивающей её опахалами. Я с любопытством рассматривала местного властелина в юбке: лицо надменное, но, несмотря на возраст, всё ещё красивое; высокая, статная, смотрит на меня как на букашку. Просканировав взглядом с головы до ног, подняла одну бровь, и вместо приветствия выдала:

– Явилась, наконец! Как была нерасторопной, так и осталась, чтобы там твой отец не говорил.

Высказалась, развернулась и пошла в дом. А я осталась стоять, как оплёванная.

Наверное, прежняя Аналея уже бы расстроилась, но не я. Широко улыбнулась и вернула ей в спину:

– И я очень рада видеть Вас, тётушка!

Тётушка на мгновение замерла, но не повернулась. Оправившись от шока, который явно испытала, так и пошла дальше с осанкой королевы.

Ко мне подбежала молодая девушка из прислуги:

– Пойдёмте, миледи, я провожу в Ваши покои. Вам нужно ещё успеть искупаться и переодеться к ужину.

Покои были такими же, как и всё вокруг: светлыми, чистыми, красивыми. Бегло осмотрела и последовала за служанкой в ванную, оставив Элию готовить платье к ужину.

Водные процедуры улучшили и без того неплохое настроение, а наряд, севший как влитой, порадовал удобством. У строгой родственницы он определённо вызовет порицание, так как, как и все другие мои наряды, был сшит по моим личным эскизам и не соответствовал местной моде.

Служанка проводила до столовой и спешно удалилась. Видимо, чтобы не попасть под властную руку хозяйки.

Вошла, приветственно присела и проследовала к месту со свободными приборами.

Офелия следила за каждым моим движением.

Я чинно уселась, разложила тканевую салфетку на коленях, и повернулась к тётке с немым вопросом в глазах: «Будем есть или вы и дальше будете пялиться?»

– Где корсет?! – прозвучало сурово.

– Я их не ношу. Неудобные, — спокойно пояснила и вопросительно посмотрела на слугу – он собирается накладывать уже хоть что-нибудь? Есть жутко хочется. Тот испуганно посмотрел на графиню, которая не удосужилась отреагировать, всё ещё изучая меня.

– Почему в дороге задержалась?

– Окрестности изучала. Вы же в курсе, что я ничего не помню?

Проигнорировала мой вопрос.

– А мне доложили, что тебя молодой Лерминаль задержал, — тётка сверлила меня колючим взглядом янтарных глаз.

Вот значит кого я должна благодарить за красивые глаза.

– Лерминаль общался со мной ровным счётом пять минут. Не думаю, что это сильно повлияло на длительность поездки.

Узнаю, кто проболтался, голову оторву. Надо бы объяснить моей прислуге, кто у них хозяин.

– Что ему было нужно?

– В гости звал, — ответила и положила себе на тарелку салат.

Брови Офелии взметнулись вверх. Голос приобрёл ещё больший холод:

– В моём доме я решаю, когда начнётся ужин!

– Да? – беззаботно спросила я. – А папа всегда говорит, что дисциплина в мелочах, и даже семейный ужин должен начинаться в строго отведённое время.

Скосила глаза на большие напольные часы, которые показывали, что ужин уже вовсю должен идти.

– Твой отец - педант, — сухо заметила его старшая сестра.

– А вы значит – нет?

Облегчённо выдохнула и добавила:

– Отличная новость. Тоже не люблю все эти условности.

Выражение лица графини чуть смягчилось, и она посмотрела на меня несколько иначе, словно разглядела что-то новое.

– Так чего хотел Тимран?

– Я же говорила: в гости приглашал.

– Это минутное дело. А вы общались пять минут, — графиня выжидательно подняла бровь.

– Так я не соглашалась, и он уговаривал.

– И всё?

– Да.

– Что вас с ним связывает, кроме забытой дружбы? – проницательная тётушка всё ещё сверлила меня взглядом, но жестом показала слуге, что можно наполнить её тарелку.