Эрик почувствовал, как от растущего объема мыслей у него пухнет голова. Видя, что для его художеств не хватает блокнотного листа, он вновь поднялся с кровати, взял со стола тетрадь, сел обратно и зарисовал схему. Поглядел на нее внимательно. Что-то не то… Нужно смотреть шире — что еще произошло в городе за последнее время? (Рука быстро завертелась по листу, вычерчивая кружки и линии.)

Сначала исчез мужчина, любитель покурить и выпить. Потом был… дохлый далматинец? Стоит ли это добавлять? Да черт с ним, пусть будет! Дальше бабка мальчика померла, но это уже отмечено… Потом что? Археологи, упомянутые мэром, — тоже, имеют ли какое-нибудь отношение к делу? Ничего, пусть будет! Потом старушки поделились слухами, что якобы народ из Бланверта стал уезжать… И, наконец, Ланго, застрелившийся на глазах у полицейских. Ничего не забыл? Кажется, нет…

Эрик вгляделся в получившуюся схему, на события и на связи между ними. Попытался объединить все это в некое подобие общей картины. Не получалось, с какого угла ни подойди… Наверно, он зря смешал все события в кашу, это только больше запутало. Хотя стоп. Было еще одно событие… вернее, не событие даже, а кое-что подозрительное. А если добавить в уравнение полицейских, которые с самого начала демонстрировали некомпетентность, а в последнее время и так и вовсе стали вести себя очень странно?

Вот оно! — обрадовался Эрик, но через мгновение его радость погасла. А что это объясняло? Они ленивые и зажравшиеся — в особенности шеф, — но это, по большей части, просто субъективное впечатление. Его почти не подпускали к расследованию — но так это и не его работа. Если уж совсем вдаться в крайность и начать фантазировать, то становится понятным, откуда взялся пистолет у Ланго. Может, он и не застрелился — его застрелили, а потом сделали козлом отпущения… Но это бред же. Эрик усмехнулся себе и покачал головой. Он просто тычет пальцем в небо, в надежде что-то понять, не располагая и толикой нужной информации…

И все-таки… где Ланго раздобыл пистолет? Он же пьяница и бродяга… украл у кого? Мысль, что в этом могут быть замешаны полицейские, казалась бредовой и не такой уж бредовой одновременно, но никаких реальных доказательств, кроме пустых догадок, Эрик в ее пользу привести не мог. Что-то все равно казалось ему неправильным — в поведении шефа, поведении других полицейских… Он не мог сказать что именно, но ощущение было настойчивым.

Нужно как-то попасть в морг — теперь там уже два трупа, которые могут что-то рассказать. И надо бы узнать место, где Ланго застрелился. Может быть, что-нибудь да получится найти… Эрик отложил тетрадь с ручкой в сторону и помассировал виски. Мозг кипел. Ни к каким выводам ожидаемо он не пришел, однако почему-то доверия к полицейским у него стало еще меньше. Все это, конечно, только выдумки… и, тем не менее, — какая-то вероятность, что это правда, есть, и она не нулевая; ничтожная, может быть, близкая к нулю, но от этого не теряющая права на существование.

Вновь ненадолго задумавшись о мертвом далматинце, Эрик вдруг вспомнил про клочок бумаги в нагрудном кармашке, на котором он записал телефон хозяина далматинца. Он достал бумажку, неподвижно глядел на цифры, наверно, с добрую минуту, а затем его осенило резкое осознание, которое, однако, тут же проступило холодным потом по всему телу. На это его натолкнули цифры номера — а что если их несколько? в смысле, преступников несколько? Что если убийца как-то связан… с полицейскими? Не всеми, конечно, но… некоторыми?

Эрик яростно помотал головой. Да нет, бред же! Очевидно, что бред! Как ему вообще пришло в голову подобное? (Он замер всем телом.) Но все же… Это объясняет, почему расследование убийства шло так… лениво и непонятно… и в итоге вообще закончилось странно!

Что-то не так… что-то совсем не так…

Сквозь музыку в ушах Жан не сразу расслышал, что на кухне звонит телефон — и то услышал он лишь потому, что трек заканчивался и стал тише. Сняв наушники и бросив их на кровать, он поспешил вниз. Чуть не споткнувшись, он вбежал на кухню и схватил трубку.

— Ало? — послышался незнакомый мужской голос.

— Кто это? — спросил Жан.

— Полицейский. Я говорю с хозяином пропавшего далматинца? — он, кажется, специально сделал акцент на слове «пропавший».

— Да, это я! — оживился парень. — Я вас помню! У вас есть новости? — с надеждой спросил он. — Вы нашли того, кто убил моего пса?

Короткая пауза.

— Пока нет, — ответил полицейский. — Но у меня есть некоторые соображения, которые, мне кажется, тебе стоит знать.

— Я внимательно слушаю! — Жан плотнее прижал трубку к уху, чтобы не упустить ни единого слова.

— Нет, — сказал полицейский. — Об этом лучше не говорить по телефону. Давай встретимся. Сможешь?

— Х-хорошо, — ответил Жан, немного смятенный. — Но где?

— Там же, где в прошлый раз.

— Это где…

— Тихо! — перебил полицейский. — Если понял, о чем я, просто скажи «да». Если нет, я намекну.

— Но к чему эта… — начинал волноваться Жан.

— Потом, — снова перебил полицейский. — Так понял или нет?

— Не совсем. Я хотел уточнить, где именно, потому что…