— Забудь, это не стоит внимания. Археологи уж точно никак не связаны с происходящим в Бланверте. Они вообще из столицы приехали.

— Думаете? А вдруг где-то в горах находится логово этой преступной банды? А археологи лишь прикрытие? — живо выпалил парень. Полицейский безмолвно взирал на него несколько мгновений, как будто в удивлении, а затем изрек с мягкой тенью улыбки:

— Ты даже больший любитель повыдумывать, чем я.

— Я же предупреждал.

— И что же тогда выходит? — размышлял вслух Эрик. — Мэр тоже в этом всем может быть замешан? Да, понять бы только, что именно «это все» такое сначала… И имеет ли оно под собой реальный фундамент, а не только мысленный.

— Я чуть не забыл! — воскликнул Жан, чуть не подпрыгнув на стуле. — Извините!.. — добавил он, чуть стушевавшись, а затем говорил: — Однажды ночью я видел какой-то дым в горах. Или туман — не знаю, что это было. Он странно светился, будто серебро какое-то.

— Дым? А место ты запомнил? Сможешь показать мне?

— Не уверен… я был спросонья… — признался Жан. — Но он был как бы над всем лесом, что ли…

Эрик снова задумался.

— Можно спросить? — робко сказал парень после нескольких секунд молчаливого ожидания.

— Давай, — ответил полицейский, все еще задумчиво глядя в одну точку.

— Почему вы решили рассказать все это именно мне? Я понял, что вы не доверяете другим полицейским, но… я же обычный школьник.

Эрик, отвлекшись от раздумий, полностью переключил внимание на Жана.

— Во-первых, я надеялся, что ты был на месте убийства, — и не ошибся. Более того, ты подкинул несколько любопытных деталей в копилку моих домыслов. Во-вторых, если твоя собака действительно как-то связана со всем этим… я посчитал, что ты должен знать, что творится в Бланверте. Нет, не так… ты в любом случае должен знать, что происходит. Просто я никого больше здесь не знаю. Вот и подумал, что позвоню тебе, раз уж ты дал мне свой номер.

— То есть вы мне, типа… доверились?

Эрик промолчал, его лицо в очередной раз осталось пустым на эмоции, будто неисписанный лист бумаги.

— Ну ладно… — сказал Жан.

— Я бы не спешил трубить всем о том, что я тебе рассказал.

— Понимаю… Мы просто пошушукались о своем как два параноика, — натянуто улыбнулся Жан. — В любом случае я не собирался никому говорить. Мне самому еще надо все обдумать.

— Я позвоню тебе, если узнаю что-то еще, — пообещал Эрик.

— А может… вам, ну, нужна помощь? — неуверенно спросил Жан.

— Нет, в свои дела я тебя втягивать не собираюсь.

— Вы уже втянули.

— Еще нет. Иди домой. Или тебя проводить, может?

— Нет, сам дойду, — поднялся Жан со стула. — Хотя будет немного страшновато после вашего рассказа.

Легкий свист, с которым металлическая бита разрезала воздух, радовал слух. Феликс занимался, наверно, уже час. Руки его устали, он вспотел и часто дышал, однако останавливаться пока не собирался. Он так и приказал себе мысленно: пока не будет валиться с ног — или в данном случае пока не отвалятся руки — он не перестанет тренировать удар. И на самом деле он уже чувствовал: еще пара-тройка взмахов — и мышцы заклинит.

На улице стоял зной. Лето дало о себе знать в первый же день июня, обрушив на городок жгучие лучи тепла. Впрочем, день был знаменательный не только поэтому: еще сегодня наконец-то начались каникулы, но что самое главное — полиция накануне поймала убийцу, о чем сначала говорили слухи, а потом прямо написали в газете. А это значило лишь одно.

Полная свобода!

Никакого больше сидения в четырех стенах. Они с Алисой уже созвонились и договорились, что он придет завтра к ним с Кирой, и они пойдут куда-нибудь вместе. Может быть, в кафе, чтобы отпраздновать окончание учебного года. Нужно только выпросить денег у родителей… И уговорить Жана все-таки присоединиться.

Феликс сделал последний взмах, и его руки безвольно обвисли как вареные макаронины. Он осел на газончик и стал переводить дыхание, глядя на улицу и редких прохожих. Жизнь текла своим чередом, как будто в школе ничего и не произошло и по городу не разгуливал маньяк. Все кончилось, и кончилось хорошо, и Феликс с радостью забудет эти дни как страшный сон. А еще он извлек урок: бойся своих желаний. Лучше уж пусть ничего не происходит, пусть жизнь будет унылая и серая, но зато тихая и мирная.

Он поглядел на биту, провел пальцами по надписи, которую накалякал фломастерами и которая отдаленно напоминала граффити. Надпись была простая и гласила она: «Дзынь!» — прямо как в комиксах, ему это показалось весьма остроумным. Папа не был против подобных художеств, в конце концов, он этой битой не пользовался лет, наверно, двадцать, и она просто пылилась в чулане. Он даже обрадовался, когда Феликс нашел ей дело. Хотя надобность в самозащите отпала, парня так захватила эта идея, что в ближайшее время он расставаться с битой не собирался. Плевать, что он не умеет играть в бейсбол. Серьезно, можно подумать, биты покупают, чтобы играть в бейсбол…