Поглощенный мыслями он не заметил, как парад закончился. Площадь опустела почти в момент, пропали разноцветные шарики, музыка резко стихла, и нависла густая, даже пугающая, тишина, исчезли радостные и ликующие лица, исчезли артисты и их рукодельная военная техника — остались только Эрик и незнакомец. Последний спросил с тенью улыбки на губах:

— Идем?

Эрик заколебался. Хотя за прошедшие минуты он успел пережить несколько вариантов светлого будущего в собственных мыслях, сейчас он стоял здесь, на холодной земле, а не витал в облаках, и банальный инстинкт самосохранения подсказывал ему, что принимать предложение незнакомца — не лучшая идея. Но был ли у него выбор? Страх как хочется есть… Сколько он уже не ел? Дня три, наверное, — или нет, четыре… И погреться бы где-нибудь… пальцы уже даже не болят от холода…

— Ты мне не доверяешь? — незнакомец чуть склонил голову, во взгляде его была озадаченность. — Понимаю, — сказал он со вздохом и, кажется, задумался. — И что мы будем с тобой делать? Оставаться на улице тебе тоже нельзя, знаешь ли… Замерзнешь ведь.

Либо доверься, либо умри, пронеслось в голове Эрика. Все просто. Хотя нельзя быть уверенным, что он не умрет, если доверится… Может, незнакомец — какой-нибудь ненормальный и заманивает его, чтобы поиздеваться над ним? По крайней мере, он проживет немного дольше… Что так ничего хорошего, что этак…

— Давай так поступим, — говорил незнакомец, — постоишь пока в подъезде. Там всяко теплее, чем на улице. Я вынесу тебе чай, попьешь, согреешься. После этого решим, что делать дальше. А? Что скажешь?

Эрик молчал, потупив взгляд.

— Если не хочешь идти со мной, тогда я отведу тебя в полицию.

Эрик задрожал, но не от холода — от страха.

— Только не в полицию, — прошептал он.

— Почему? Ты не похож на беспризорника. Ты потерялся. Родители тебя, должно быть, ищут.

— Только не в полицию… — повторил Эрик.

— Тогда пошли со мной, — серьезно сказал незнакомец. — Чем дольше ты сомневаешься, тем хуже себе делаешь. На улице теплее не становится. Осень, знаешь ли, уже давно перевалила за свой полдень.

— Зачем я вам? — неожиданно не только для мужчины, но и для себя спросил Эрик. — Никто мне не помогал… и никто не замечал.

— И мне ты тоже не нужен, лукавить не буду, — прямо сказал незнакомец. — Но оставить в беде маленького соотечественника я не могу. Совесть не позволяет.

— Со… тече… вика? — с трудом повторил Эрик деревянными губами.

— Ага, соотечественника. У тебя такие же зеленые глаза. Может, ты всего лишь наполовину наш, но это не имеет значения. Если в тебе победили наши гены, значит, ты однозначно один из нас. (Эрик наконец осмелился поднять взгляд и только сейчас понял, что у незнакомца глаза — словно яркие изумруды.) Поверить не могу, что встретил тебя здесь, в Рекимии. Это ж совсем другой край мира!

Эрик не знал, что ответить на это. Однако недоверие к незнакомцу несколько поубавилось. Он уже успел натерпеться из-за своих глаз… Правда, Эрик как-то и подумать даже не мог, что он другой — буквально другой, не рекимиец! А может, незнакомец все-таки врет? Пользуется тем, что у них одинаковые глаза?.. Нет. Он не видел здесь ни одного человека с зелеными глазами — кроме этого, что стоит сейчас перед ним.

Незнакомец, ничего не говоря, протянул руку, крепкую, жилистую. Эрик не протянул свою руку в ответ, постеснявшись и побоявшись, однако он робко шагнул навстречу.

Незнакомец привел его в дом, который был неподалеку. Он не соврал, в подъезде было гораздо теплее, чем на улице, но Эрик это знал и так. Просто прежде его никто не пускал либо быстро прогонял, если ему удавалось попасть внутрь.

Он остановился в пролете между этажами — вторым и третьим, — словно уткнувшись в невидимую стену, дальше которой его ноги идти отказывались, а незнакомец поднялся по лестнице и исчез в квартире. Спустя несколько минут он вернулся с кружкой, пышущей паром.

— Держи, — сказал он. — Я немного его разбавил, так что не бойся обжечься, пей сразу.

Эрик взял кружку. Пальцы обожгло, но это жжение было наиприятнейшим и почти забытым ощущением. Пахло какими-то то ли травами, то ли фруктами. Он подул на кружку, а затем осторожно отпил из нее. Чай оказался сладкий. Эрик сделал еще несколько глотков, и иссохший желудок наполнился теплом; внутри как будто загорелся маленький согревающий костерок.

— Как ты оказался один? — спросил незнакомец спустя некоторое время, когда Эрик немного отогрелся. — Ты, конечно, не обязан мне отвечать. Но я должен тебе помочь, так что будет лучше, если ты все-таки ответишь мне честно. И не только на этот вопрос.