— Вы должны ускориться! Сейчас не время, чтобы «идти в своем темпе»! Мы не успеваем…

— Слушай, свали, а? — резко оборвал ее Жан. — Иди займись своим делом. Чего приперлась сюда? Чтобы нам на мозги капать?

Староста задрожала от негодования. Жан лишь внешне выглядел зубрилой, а вот она — была самой настоящей, и внешне, и внутренне. Еще и донельзя правильная, что аж тошно. Феликс не понимал, как из всех возможных кандидатур на место старосты выбрали именно ее.

— Я нажалуюсь учителям! — противно воскликнула староста. Она всегда использовала этот аргумент, когда кто-то ее не слушал или был с нею не согласен.

— Давай, беги в учительскую, — не отступал Жан. — И я тоже побегу. И тоже нажалуюсь, что ты отвлекаешь нас от работы и портишь рабочую атмосферу в коллективе. — Он дал ей несколько секунд подумать, а затем добил: — Ну что? Пошли?

Староста поглядела на него исподлобья.

— Доделывайте побыстрее, — бросила она и, задрав нос, ушла восвояси.

— Грубо ты с ней, — заметил Феликс.

— Она меня бесит, — ответил Жан. — А вас нет?

— Бесит, конечно, но кусаться лишний раз не тянет.

— Она девочка все-таки, — сказала Алиса, проведя тюбиком твердого клея по бумаге. — Мог бы с ней и помягче.

— Нет уж. Никакой жалости к стукачке с моей стороны не будет.

— А ведь когда ты был младше, ты вел себя несколько по-другому, — вспомнил Феликс. — Под «несколько» я подразумеваю «совсем». Ты вел себя не так… колюче. И это мягко говоря.

— Только не начинай, — фыркнул Жан.

— Поздно, уже начал.

Алиса заулыбалась, завидев новую возможность немного подразнить друга.

— Да-а, я помню те времена… — проговорила она, как будто это было давным-давно. — Ты был как кактус, только без колючек. Гладкий такой и милый кактус. Сейчас-то ты их отрастил, но…

— Понадобилось время, чтобы привыкнуть… — пробурчал Жан, стараясь выглядеть как бы непричастным к разговору.

— А я все еще помню, каким ты был скромняшей поначалу.

— Ни слова больше.

— Хорошо помню, как тебе понравилась одна девочка из нашего класса… я специально сохраню ее имя в тайне. И один раз она не сделала домашку, и тогда на помощь к ней тут же явился ты, будто рыцарь в сияющих доспехах. Я уж подумала тогда, ты реально предложишь ей списать, но ты постоял немного, весь из себя такой сияющий, так и не решился и пошел обратно. Милая была попытка подружиться.

— Ч-чего? Не было такого! — Жан слегка покраснел.

— Было-было! Я случайно увидела это, так получилось. Не то чтобы я специально следила за тобой или что-то такое.

— Надо же, — усмехнулся Феликс.

— Даже если такое когда-то было… — Жан попытался принять невозмутимое лицо. — Я уже не такой. Я вырос.

— Никто не спорит, — сказала Алиса, ее губы изогнулись в улыбке победительницы: — Но это твое стыдное прошлое, которым бы будем тебя подначивать до скончания времен.

Феликс из мужской солидарности не собирался давать друга в обиду.

— Кажется, кое-кто забыл, — начал он, стараясь скрыть улыбку, — какой неуклюжей она была раньше. Чемпион по количеству разбитых ваз, перевернутых ведер с водой и неловких падений на ровном месте. Кто бы это мог быть, Жан, не подскажешь?

Жан театрально задумался, наморщив лоб и коснувшись рукой подбородка.

— Да-а, была такая у нас… сейчас, вспомню только, как звать…

— Кажется, ее имя начиналось на «А».

— И заканчивалось тоже на «а».

— Анна?

— Не, по-другому звали…

— Ну хватит, ребят… — засмущалась Алиса.

Парни перестали дурачиться.

— У тебя уши покраснели, — заметил довольный Жан.

Алиса тут же прикрыла их ладонями. На победительницу она уже похожа не была — скорее на побежденную. Побежденную воспоминаниями, которые заставляли ее страшно краснеть. Естественно девушка захотела отомстить Феликсу, и он это понял по ее взгляду, однако она, подумав немного, изрекла как-то разочарованно:

— Я даже не знаю, чем тебя пристыдить.

— А ведь и точно, — покивал Жан. — Не могу вспомнить ни одного косяка с его стороны или чего-то такого, чтобы его проняло. Чист! Как пустой лист бумаги!

— Такого не бывает. Все мы запятнали свою репутацию всякими глупостями.

— Ну а он как-то умудрился избежать этого. По крайней мере, мы с тобой ничего не знаем.

— Ну если уж мы не знаем… то не знает никто.

— Хоть кого-то судьба уберегла от стыдливых воспоминаний прошлого, и он может спать спокойно, не думая об этом перед сном, — усмехнулся Жан.

— Я просто очень скучный, — пожал плечами Феликс. — Самый что ни на есть обычный школьник. Статист. Таких в мультфильмах на заднем фоне даже не прорисовывают.