— Что это значит?

— Трудно сейчас что-то сказать, — задумчиво ответил полицейский после небольшой паузы.

— Почему кусок его футболки оказался здесь? Что мой брат вообще делал в лесу?

— Не факт, что он был в лесу, — спокойно, почти безразлично, заметил полицейский.

— Как так? — удивился отец Кима. — Вот же, улика прямо перед нами.

— Это еще ни о чем не говорит.

Мысленно Феликс был с ним согласен, однако даже не представлял, как так могло получиться. Зато он прекрасно представлял, какая скоро поднимется в городе шумиха. Ему даже стало жаль Кима и его семью. И ведь обсуждать это происшествие будут не из беспокойства, а просто, чтобы лясы поточить…

— И что делать? — спросил Ким взволнованно. — Нужно его найти! Вдруг он в смертельной опасности? Не знаю, из-за чего, но… я просто не могу перестать об этом думать!

Пропустив слова мимо ушей, полицейский поднял кусок футболки и дал обнюхать его собаке. Та, фыркнув в очередной раз, взяла новый след.

— Пойдемте, — сказал он остальным, поднявшись.

Ким не успокаивался:

— Брат! — выкрикнул он во всю силу своих легких. — Если ты где-то рядом, отзовись! Это я! Брат! Морской черт тебя раздери!..

Ким не унимался все те десять минут, что они следовали за собакой по-новому следу. Его отец шел молча и, судя по взгляду, пребывал где-то в совершенно другом месте. Он был поразительно спокоен. У Феликса даже появилась мысль, что он, возможно, что-то знает. Знает, но не хочет говорить об этом сыну. Или боится даже. Феликс, конечно, не был из проницательных, но почему-то именно сейчас у него возникло такое впечатление.

Вскоре, спустившись вниз по холму и преодолев очередные кустарники, они вышли к небольшому озеру. Гладь его блестела на солнечных лучах — тех, которым удалось пробиться сквозь густые кроны окружающих сосен, что возвышались над людьми, словно тонкие исхудалые великаны с пышными шевелюрами.

— Он что, сюда приходил? — спросил Ким, уже минуту как переставший безуспешно голосить на всю округу.

— Все может быть, — не то нехотя, не то утомленно отозвался полицейский. Глупые вопросы ему, очевидно, начинали надоедать. Он походил перед озером вместе с собакой, поглядел на воду некоторое время, задумчиво потирая подбородок, а затем вернулся к остальным.

— Нашлось что-нибудь? — спросил отец Кима.

— Пока мне нечем вас обнадежить, — сказал полицейский с неизменно спокойным, словно деревянным, лицом. — Могу пообещать вам только одно: сейчас я пойду к шефу и скажу, что пора начинать серьезные поиски, — проговорил он, держа в перчатке кусок футболки.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, верно? — это был первый за последние пару часов раз, когда Феликс заговорил.

Полицейский, однако, благополучно пропустил мимо ушей и эти слова. Вообще никто не обратил на парня внимания — в том числе и Ким с отцом, — что только лишний раз напомнило ему, что он тут совершенно лишний.

— Думаю, дальше мы сами, — изрек полицейский. — Возвращайтесь домой и ждите новостей. Если от вас что-то понадобится, мы непременно дадим знать. Вы же найдете обратную дорогу?

— Конечно, — сказал отец Кима.

Сам Ким лишь раздраженно выдохнул. Видимо, от бессилия. Взгляд его соприкоснулся со взглядом Феликса:

— Ты идешь? — спросил он как-то резко.

— Э-э… я другим путем пойду! Не ждите.

Отец и сын пошагали прочь, а полицейский в это же время сделал пару шагов к берегу. Овчарка подбежала к его ноге. Ему пришлось наклониться, чтобы потрепать ее по голове.

— А ты ведь новенький в городе, да? — полюбопытствовал Феликс.

— Даже если так, что с того? — безразлично отозвался полицейский.

— Да ничего. Просто приятно видеть новое лицо. У нас нечасто мелькают новые лица. Почти никогда, можно сказать.

— Ясно.

— Как тебя звать-то?

— Зачем тебе мое имя?

— У нас в городе все друг друга знают.

— А… Это что-то вроде неписаного правила?

— В каком-то смысле, наверное.

— Эрик.

— А я Феликс. Будем знакомы.

— Будем.

Немного помявшись, парень задал терзающий его вопрос:

— Как думаешь, какого фига произошло? То есть… нет, даже так: стоит ли нам беспокоиться?

— Беспокоиться стоит всегда. Даже если кажется, что все спокойно, — был ответ.

— Я знаю, ты хочешь это сказать.

— Что?

— Типа «Я ведь вам говорил!», — изобразил Феликс. — Или «А вы надо мной смеялись!».

— И не думал даже, — в непонимании покосился Жан.

— Да? Ну ладно тогда.

Солнце разошлось не на шутку и пекло так, что Феликс прямо чувствовал, как медленно плавится его кожа. Спасал только свежий ветерок, дувший время от времени, да проплывавшие мимо кучерявые облака, что самоотверженно сдерживали своими пушистыми телами горячие лучи.