Первым его побуждением было нырнуть в пролом, но уже в следующую минуту благоразумие взяло верх: он представил себя почти голого в ледяной сумеречной пустыне и, содрогнувшись всем телом, распрямился и отпрянул назад, подальше от искушения.

Мгновенье спустя он был уже в раздевалке и, лихорадочно торопясь, натягивал на себя одежду. Кое-как зашнуровав ботинки, не разбирая дороги, рванулся из зимнего сада.

"Только бы успеть!
– колотилось в сознании.
– Только бы не опоздать!" Вихрем влетел в комнату, трясущимися руками обмотал шарф вокруг шеи, натянул куртку, схватил шлемофон и планшет.

– Остановитесь!

Иван замер, дико озираясь по сторонам. Голос исходил из неоткуда. Голос Руперта.

– Не дайте себя обмануть.

– Где вы?!

– Неважно.
– Голос был тускл и бесцветен.
– Я с вами.

– Ч-черт!
– Иван продолжал сжимать в руках шлемофон и планшет.
– Кто это подстроил? Отец Мефодий?

– И он тоже. Вас испытывают. Не поддавайтесь.

Иван в сердцах швырнул шлемофон на кровать. Плюхнулся в кресло. Изо всех сил стиснул зубы.

– Не верю вам, Руперт!

– Зря. Послушайтесь моего совета. Снимите куртку. Займитесь чем угодно. Но не вздумайте возвращаться в сад.

– Доказательства, Руперт! Почему я должен верить вам на слово? Где доказательства?

– Не валяйте дурака. Пролома в стене уже нет. Зато здесь комманданте и тот, кого вы называете Мефодием. Они ждут вас.

– Откуда вы знаете?

– Я здесь. Вместе с ними.

– В саду?!

– Да.

Он не пошел в сад. Убрал в шкаф куртку и планшет. Сбросил ботинки, завалился поверх покрывала на постель и наугад раскрыл томик Хемингуэя. Несколько минут тщетно пытался сосредоточиться на "Снегах Килиманджаро". Понял, что пытается зря, и отложил книгу. Вздохнул и тоскливо подумал: "РупертРуперт... Кто ты? Враг? Друг? Искуситель?"

– Соучастник, - прозвучало в комнате. Иван даже не удивился. Закрыл глаза и повернулся лицом к стене.

Ужинали вчетвером.

– Казбек, - представился меднолицый парень с растерянными глазами. Ладонь у него была твердая, широкая, как лопата. Из Алагира, слышали, может?

Жестковатый акцент выдавал горца.

– Осетин?

– Угадали!
– просиял парень. На парне была клетчатая рубашка и потрепанные синие брюки. Брезентовая штормовка висела на спинке стула.
– Садитесь с нами, гулять будем!

– Гулять?
– переспросил Иван.

– Ну да. День рождения у меня. В квадрате. Одной ногой в могиле стоял, - а вот жив. Можно сказать, второй раз родился.

Иван вопрошающе покосился на Миклоша. Венгр молча кивнул. "Понятно, - отметил Зарудный.
– Все мы через это прошли. День рождения в квадрате. А что? Неплохо сказано!" Сел напротив итальянца. Тот безучастно перебирал четки.

– Отпалились, - Казбек, видимо, вернулся к прерванному разговору.
– Чувствую, один шпур не сработал. Пошел проверять. А тут лавина. Бежать поздно, укрыться негде. Конец, думаю...

"Все правильно, - устало подумал Иван.
– Экстремальная ситуация. И тебе предлагают альтернативу".

– Вокруг все ходуном, а он руку протягивает: дай. Нашел время просить, дурак. "Беги!" - кричу, а он ни с места. Хотел оттолкнуть, а тут нас и накрыло.

Подошел официант. Казбек прервал воспоминания и доверительно взял его за рукав.

– Слушай меня, дорогой. Шашлык из молодого барашка на всех. Свежие овощи. Зелень. Киндза, кресс-салат, базилик, петрушка, что там еще?

– Спаржа, - подсказал официант.

– Спаржа?
– Казбек на мгновение задумался, решительно мотнул головой.
– Не надо спаржу. Сухое "Цинандали" есть?

Официант кивнул.

– Дюжину.

– Остановите его, Иштван, - попросил венгр.

– Миклош, дорогой, - обернулся к нему Казбек.
– Мы же с вами договорились!

"Ну и хватка!
– восхитился Иван.
– Когда он только успел?"

– А на второе олибах, - Казбек уже опять обращался к официанту.

– Какой еще олибах?!
– взмолился Миклош.

– Осетинский пирог с сыром, - пояснил Казбек.
– Пальчики оближете.

Итальянец, продолжая машинально перебирать четки, с интересом наблюдал за дискуссией.

– Успокойтесь, Миклош, - Иван едва сдерживал улыбку. Кутить так кутить.

– Вы спятили, Иштван?!

– Не исключено. А может, наоборот, - прозрел.

– А Джордано?
– не сдавался венгр.
– Вы его спросили?

Итальянец пожелал узнать, что такое шашлык и олибах и, когда ему объяснили, пришел в восторг.