– Давайте.

– Комманданте прав. В одиночку вам отсюда не выбраться. Думаете, коридор ведет куда-то? Никуда. О ленте Мбиуса слышали? Экспресс "Надежда" примерно то же самое. Во времени и пространстве. Понимаете?

– Нет, - признался Иван.

– Не беда. Уясните себе одно: вам пособник нужен. Сообщник. И этот сообщник - я. Верите?

– Нет.

– Правильно. И я бы на вашем месте не поверил. Стимул должен быть, верно?

Иван кивнул, не сводя глаз с собеседника.

– Со стимулом посложнее.
– Руперт облокотился о столик, сплел пальцы.
– Скажем, так: у меня с комманданте личные счеты. Вот я и решил ему насолить. Устраивает?

– А если серьезно?
– Иван достал из кармана папиросы.

– Вам-то не все равно? Хочу помочь, значит, есть на то причины.

– Ладно.
– Иван закурил и оглянулся в поисках пепельницы.
– В конце концов, это ваше личное дело.

– Стряхивайте на пол, - разрешил Руперт.
– Так уж и быть, подмету.

– Это что - ваша комната?

– Моя.

– Далековато забрались.

– Ничуть. Мы с вами соседи. Через стенку живем. А столовая, рядом.

Ни слова не говоря, Иван вышел из комнаты и огляделся. Коридор оставался прежним. Да и что в нем, собственно, могло измениться? Пол из имитированного под паркет пластика, потолок с матовыми прямоугольными плафонами, два ряда уходящих в бесконечность дверей. Иван глянул на ближайшую и досадливо хмыкнул: на номерной табличке красовалась двухзначная цифра. Все еще не веря, он толкнул дверь и вошел. Планшет висел на месте. На неприбранной постели валялся томик Хемингуэя. Посредине стола топорщилась окурками пепельница.

– Дела-а...

– Вот вам и "дела-а"!
– Вездесущий Руперт был тут как тут.
– В экспрессе куда ни иди, - далеко не уйдешь. И не думайте, что это я вам подстроил: так запрограммировано.

"Нелепо получается, - признался себе Иван.
– Отговаривает бежать, - упорствую. А тут человек сам предлагает помочь..."

– Не человек, - поправил Руперт.
– Биоробот.

Иван и ухом не повел, продолжал рассуждать: "Что меня сдерживает? Недоверие? А чем я рискую? Сорвется, - буду другой ход искать. На ошибках учатся".

– Уже лучше, - кивнул Руперт.
– А что касается риска... Он помолчал.
– Риск есть. Но со мной вы рискуете гораздо меньше.

– Слежка?
– жестко спросил Иван.

– Слежка, наблюдение, контроль, - какая разница? Заметили, что наши подопечные общаются только в столовой?

– Заметил!
– Иван сам не понимал, что его бесит.

– Злиться-то зачем?
– миролюбиво пожурил Руперт.
– Будто у вас на Земле не то же самое.

– Конечно, нет!

– Бросьте. Психлечебницы, колонии, тюрьмы...

– Там больные или преступники.

– А здесь подопытные. Какая разница?

– Разница есть.

– Это с вашей точки зрения.

– А с вашей?

– С нашей нет. В столовой вы o6щaeтесь в рамках Программы. Все фиксируется: разговоры, мысли, эмоции, физиология.

– Веселенькое дело!

– На то и Эксперимент!

– Знаете что!
– вскипел Иван.

– Разумеется, знаю, - усмехнулся Руперт.
– "Да как вы смеете!" "Убирайтесь прочь!"

Он зевнул. Это было так неожиданно, что Иван растерялся.

– Сядьте.
– Руперт указал рукой на кресло.
– Кому нужны ваши амбиции? Вы что, у себя в лабораториях на животных не экспериментируете? А после этого о "братьях" ваших "меньших" сюсюкаете. Мы тут, по крайней мере, скальпелями не орудуем.

– Разве что, - буркнул Иван. Ему вдруг все опротивело: и предмет разгоревшегося было спора, и вообще весь разговор. Собеседник продолжал монотонно бубнить.

– Зато вне столовой каждый может делать что хочет. Отдыхайте, пользуйтесь библиотекой, смотрите видеофильмы, предавайтесь самоанализу.

– Даже так?
– Иван представил обжору сирийца, предающимся самоанализу, и улыбнулся.
– И никакой слежки?

– Почти. Личные наблюдения. В саду и библиотеке - тот, кого вы зовете отцом Мефодием. В комнатах и видеозале - ваш покорный слуга.

– А в коридоре?

– В коридоре никто.

– Вот как?

– Да. Это одно из условий Эксперимента.

– Не верю я вам, Руперт.
– Иван опять полез в карман за папиросами.

– И зря не верите. Впрочем, ваше дело. Насильно, как говорится, мил не будешь.