–  Спасибо. Я так рад был видеть вас, что забыл о вреде солнца. Эти твари от меня не отстанут, мы, можно сказать, живем душа в душу. Пока они живы, жив и я, - побулькал Йозеф, - Чем вам помочь?

–  Нам нужно найти трех человек, взрослых, - начал доктор, - Один не совсем обычный, может ощущаться аж в девяти разных точках. Вторая женщина, моя жена, где-то строит пряничный домик, ее окружают дети, необходимо знать, где они. Третий… я предполагаю, что этот третий высокопоставленный чиновник. Ты сможешь найти их для нас?

–  Вы хотите, чтобы я почувствовал их?
– уточнил Йозеф.

–  Да, как я понял из разговоров других больных, вы это можете. Ты сильнее всех погружен в это пространство…

–  Я постараюсь для вас, - с задержкой сказал Йозеф, - Но… я не знаю, как это делать. Да, мне все время кажется, что я чувствую местонахождение чужих людей, чувствую, как они шевелятся, но найти конкретного человека я не пробовал. Такой цели передо мной еще не было.

Доктор недовольно погладил бородку и причмокнул.

–  Сколько тебе нужно времени?

–  День-два, - ответил Йозеф.

–  Катастрофа, - пробормотал доктор и никто, кроме меня его не услышал, - Береги себя Йозеф, ты наша надежда… последняя надежда.

Мы проводили Йозефа до квартиры, а сами вышли во двор.

–  Что это за высокопоставленный чиновник такой?
– спросила я.

–  Чиновник, высоко поставленный, - эхом задумчиво ответил ван Чех, - Меня тут осенило ночью. Что у проникновения пограничья в наше пространство есть две причины: здесь находится чересчур мощный больной, который притянул пограничье к себе, либо… мне трудно представить иное развитие событий, но, возможно, это настолько занятой и увлеченный делами человек, что он просто не замечает того, что происходит вокруг… Такое может быть…

–  Как такое может быть?

–  Вот возьми Альберта… И всех подобных ему творцов. Вспомни Серцета. Без безумия там не обходилось, но как они были увлечены и целью и процессом! Это дорогого стоит, - философски сказал доктор и задумался.

Так же задумчиво ван Чех вскрыл машину, не меняя философского выражения лица, покопался в проводках под рулем, завел машину. Мы поехали куда-то в центр города. Доктор вел машину, не меняя спокойного выражения лица.

Мы подъехали к светло-голубому зданию старой постройки.

–  Выходим, - отрывисто сказал ван Чех. Только тогда я поняла, что он очень взволнован, если не зол.

Я еле поспевала за доктором, он летел по пустым коридорам какого-то учреждения, названия которого на табличке мне прочесть не удалось. Вокруг все было очень богатое, даже какое-то пафосное. То и дело мне на глаза попадались разного рода символы медицины.

–  Это Минздрав что ли?
– догадалась я.

–  А ты читать совсем разучилась? На табличке же написано было!
– раздраженно ответил доктор. Я промолчала.

Мы резко остановились возле очень красивых дверей. Доктор замер, а потом резко, без стука распахнул дверь.

–  Вы, почему врываетесь без доклада?
– сурово спросил лысый мужчина в дорогом пиджаке.

Он не отрывал головы от своих бумаг. Постоянно что-то помечал, писал резолюции, подписывал, складывал в стопочки листы бумаги…

–  Секретарь запропастился куда-то… Поможете мне?

Доктор подошел к столу. Один взмах его руки превратил кабинет на мгновение в белое облако. Бумага разлетелась и, как густой снег, медленно опустилась на пол.

Министр медленно поднял голову, в его маленьких светлых глазах светилась ярость.

–  Я работаю, уважаемый!
– прорычал он.

–  Подойди к окну и посмотри, к чему твоя работа привела, - в тон ему ответил доктор.

–  Покиньте кабинет!!!
– закричал министр.

–  Ты один здесь. Остальные в ужасе прячутся по домам. Ты заварил эту кашу!

Вдруг я поняла, что сейчас поседею от страха: из-за министра полезли сотни маленьких тонких ручек, они ловко подбирали листочки и складывали их в аккуратные стопочки.

Повинуясь какому-то инстинкту, я подбежала к окну и распахнула тяжелые темные шторы. Сторона была не солнечная, дело близилось к вечеру, солнце скоро должно было прийти к окнам кабинета. Я выхватила зеркальце и пустила в спину министра, больше похожего на рака с содранными со спины щитками, солнечный зайчик.

Министр взвыл.

–  Где Виктор? Где Британия?! Говори!
– крикнула я, не владея собой.

–  Брижит, прекрати!
– крикнул мне доктор.

Он немного пришел в себя, а вот меня уже пьянила месть за все мои переживания: за Виктора, за Алекса, за всех, кто теперь жался по домам в страхе, за себя, вынужденную искать выход из безвыходной ситуации.