Я вылетела из камеры пулей и через миг оказалась в своей комнатке, где звезды уже изменили положение. На одной из стен начинался рассвет. Я села на кровать и отдышалась.

Ситуация складывалась следующим образом: Пауля затянуло в пограничье, как затягивало и меня, пока доктор не научил меня управлять своими снами. Пауль действовал не по своей воле… Тогда по чьей? Роуз изловила его в момент, когда Пограничье вылилось в наш мир, когда он, уже освоившийся там, был беззащитен здесь. Вряд ли пространства влияют друг на друга. Как-то же я попала в темницу? Тогда почему не смогла выбраться? Возможно, сама темница задумана так, что перемещение туда еще возможно, а оттуда уже нет. Может Роуз не подумала о том, что кому-то нужно будет проникнуть в тюрьму, а вот о возможности сбежать она как раз думала в первую очередь.

Самое поганое, что благодаря моему любопытству мы теперь с доктором обречены на вечные скитания. И надежды на то, чтобы найти Виктора или Британию совсем нет. В одиночку нам их не найти. Я прослезилась и вдруг разревелась. До самого утра я не могла успокоиться. Лишь когда пришли минотавры и под конвоем вывели нас с доктором через черный ход, я пришла в себя.

–  И что ты натворила, пока я спал?
– ворчал доктор.

Я рассказала о ночном разговоре с Паулем и о резолюции Роуз.

–  Вот так, да?!
– причмокнул доктор и погладил усы, - То есть за информацию, которую мы почти и без Пауля знали, нам пришлось расплатиться шансом найти близких… Брижит, я бы сказал, что я недоволен тобой, - доктор усмехнулся, - С другой стороны, иначе поступить ты не могла. Ты же не знала, что Пауль не скажет нам ничего нового…

–  Что значит, ничего нового?

–  То и значит, - огрызнулся доктор, - Я и сам примерно до того же дошел логически. Он являлся всем в Пограничье, значит, он через него действовал. Новость, конечно, то, что его туда засосало… Это могла быть и ты, если бы в свое время я не научил тебя обращаться со своими снами подобающим образом. Это мог быть кто угодно, и нам повезло, что это оказался он, - доктор помолчал, - безвыходных положений не бывает. Я думаю, найдутся люди, которые захотят нам помочь, - доктор бодро зашагал вперед. Я поплелась за ним, гадая, что это за люди такие загадочные.

Судя по тому, что мы увидели на улицах города, ночью происходили жестокие бои. В ходе столкновений пострадали дома, деревья, кое-где был взрыт асфальт, перевернуты машины, видны остатки недавнего пожара.

–  Да, ночью теперь ходить по улицам не стоит, - задумчиво пробормотал доктор.

Метро не работало, не ходил общественный транспорт.

–  Брижит, ты умеешь водить машину?
– спросил меня доктор, стоя возле одного потрепанного экземпляра автомобильной техники.

–  Нет.

–  Два тебе!
– фыркнул доктор, - Я когда-то в школе водил трактор… Это на трактор не похоже.

Доктор подошел к машине, сквозь разбитое стекло пассажирского сиденья отдернул блокирующий дверь замок, влез в машину, вскрыл водительскую дверь. Машина завизжала.

–  Что ж ты такая истеричная!
– всплеснул руками доктор, и полез куда-то в недра под руль. Через три минуты истошных автомобильных воплей настала тишина и одинокое рычание мотора.

–  Садись, Брижит!
– подмигнул мне доктор.

–  Это же не трактор!

–  И что? Мне теперь идти искать трактор? Садись, давай!

–  Вы же не умеете ее водить!
– ворчала я, забираясь и пристегиваясь.

–  Ты даже трактор не осилила, - огрызнулся доктор, мы тронулись.

Ехали почти без приключений. Спустя полчаса поездки, мне стало казаться, что мы с доктором одни во всем мире. Несколько раз ван Чех останавливался и думал, копался в бардачке и накопал карту.

Мы прибыли на место спустя три часа басовитого бурчания. За несколько домов от искомого машина заглохла - кончился бензин. Дошли до крохотной пятиэтажки старой постройки, в которой все квартиры были, как картонные коробки: маленькие и неуютные. Дом в ходе ночных баталий не пострадал, но баталии явно присутствовали. Как и во всем городе, на улице не было ни одного человека.

–  Так к кому мы направляемся?
– нетерпеливо спросила я.

–  Ты сама его прекрасно узнаешь, - хитро сощурился доктор.

Я вздохнула. Доктор был в такие минуты невыносим совершенно.

–  Доктор? Доктор, Брижит?
– глухой булькающий голос донесся откуда-то из подвала дома. Я обернулась, но ничего не увидела.

–  Доктор, Брижит!

–  Я! Кто это? Я вас не вижу!
– дрожа от страха, сказала я.

–  Это я, Йозеф, я сейчас выйду!

Темнота под одним из балконов первого этажа зашевелилась.

–  На ловца и зверь бежит, - довольно заявил доктор и покачался с пятки на мысок.

–  Вы, наверное, меня не узнаете, - булькая, ко мне приближался колышущийся столб чего-то черного и явно живого. Йозеф подошел поближе, и я смогла рассмотреть, что каждый сантиметр его тела покрыт пиявками. От гадливости меня затошнило.

–  Йозеф, мы искали тебя, чтобы ты помог нам, - ласково сказал доктор.

–  Я сам хотел найти вас, но из-за солнца… - он вдруг стал задыхаться.

–  Скорее в тень!
– среагировала я. Мы завели Йозефа в подъезд.