Скоро толпа в таком же сосредоточенном молчании разошлась, вполне цивилизованно, без жертв.

Герберт потащил нас куда-то к центру площади, где за импровизированной трибуной в тени мы нашли Альберта. Он был не очень рад нас видеть и быстро отослал Герберта. Тот вприпрыжку понесся "защищать свой мир от скверны".

–  Что вам нужно?
– нервно спросил Альберт.

–  Ты, как я посмотрю, и нашим, и вашим, - усмехнулся доктор.

–  У нас все продуманно, - отрезал Альберт.

–  Ну, да. Они будут истреблять друг друга - очень даже хорошая политика, а главное, свой ресурс побережешь.

–  Я не обязан ни в чем перед вами отчитываться! Мы с Роуз хотели дать вам кров и безопасность! Но вы почему-то предпочли преступить запрет, теперь мы ничем вам не обязаны, - грубо оборвал Альберт.

–  Мы просто хотим восстановить норму. То, что происходит не нормально!
– обиделась я.

–  А что такое норма? Что ты знаешь о ней?
– Альберт резко обернулся и брызгал мне в лицо слюной, рыжие волосы его сбились на лоб, - До того, как вы посадили меня в дурдом, все было хорошо! Я творил! Да, мне было интересно, делать их такими, какими они мне виделись. Нет, ваша, чертова, норма взъелась! Видите ли, им слишком странными кажутся мои скульптуры! Но я - творец! Я волен делать то, что считаю нужным!

Меня пичкали лекарствами, давали тупые, узколобые задания для профанов! Где свобода творчества?! Вы убили ее!

Вся ваша норма только и стремится к тому, чтобы усреднить, сделать "таким же, как", а я другой, я желаю быть другим, отличаться! Мне хочется, чтобы вся серая масса содрогнулась, чтобы все эти дурачки, не видящие дальше своего носа, сдохли!

То же было с Роуз. Чудесная девочка! Она не виновата, что ее мать глупая, узколобая стерва! Вместо того, чтобы занять Роуз хоть чем-нибудь, она довела ее до самоубийства, а потом упекла в психушку… И пусть теперь эта тварь гниет в каменном мешке так, как гнила душой Роуз!!…

Этот мир слишком жесток и не пластичен, ему не хватает свободы творчества и выбора. Почему мы должны быть как все, лепить скучных кошечек и собачек? Почему хорошие девочки со своими наивными мечтами должны быть заперты в четырех стенах? Почему закрыли Роуз, а не ее мать?!

Мы воздаем по тому, что заслужено! Они перед нами в долгу! Все гении, все, кем они восхищаются и ставят в пример, были немного не того, все одной ногой застряли в Пограничье! Пусть те, кто умнее, прикоснется к этому чуду… Вы не захотели… мне жаль вас, - Альберт закончил уже с меньшим пылом.

–  В чем-то ты прав, - сказал медленно ван Чех, - Ты произносишь это так, будто именно ты пригласил Пограничье в гости…

–  Нет, это был не я, о чем очень сожалею… Но так радостно, что оно пришло, - нервно ответил Альберт.

–  Оно пришло само?

–  Нет, его привел человек, который стремился попасть сюда. Пограничью трудно без Властелина теперь, - Альберт осекся, как будто сболтнул лишнего.

Доктор спрятал ехидную и довольную улыбочку в усы, повернулся ко мне:

–  Нам надо идти, дитя мое, - сказал он ласково и взял меня за руку.

–  Судьба нам благоволит, - рассуждал довольный доктор, когда мы ушли с площади.
– Какими бы люди не были, ни остаются людьми. И действие рождает ответ, главное, верно, рассчитать стимул.

Теперь мы кое-что знаем, осталось уточнить детали. Пограничье осталось без Властелина… Последним оно подчинялось - Тору. Он умер? Видимо, да.

–  Доктор, а вы не хотите притормозить?!
– крикнула я, потому что уже не поспевала за ним.

–  Работай ногами, дитя мое, тогда тебе воздастся!
– махнул он мне рукою, и чуть сбавил темп. Я догнала его, и ван Чех продолжил.

–  Оказывается, нашему Пограничью нравится, когда им управляют… Со времен Пенелопы, а то и раньше им постоянно кто-то управлял… если это не наш министр, то кто? Нужно найти этого великолепного человека!

У меня в голове начала шевелиться какая-то мысль.

–  А меж тем, солнце клонится к закату, пора бы и о ночлеге озаботиться, - задумчиво сказал доктор.

Из переулка донеслись человеческие крики и какие-то странные хрипы. Доктор укоризненно покачал головой.

–  Пауль!- осенило меня, - этот человек Пауль!

–  Чем докажешь?
– с интересом посмотрел на меня доктор.

–  Он не вписывался, чего-то не хватало! Теперь все ясно…

–  Мне, допустим, совершенно не ясно ничего.

–  Нужно сформулировать… оно так вертится… - я не знала, с чего начать.

–  Раз вертится, даю тебе пять минут. По истечении их я начну умирать от любопытства! Ты рискуешь оставить моих детей сиротами, Брижит!
– "смилостивился" доктор.