Тогда Эрик признался:

– Пацанам, угнавшим тачку, я должен двенадцать штук баксов...
– голос парня звучал неуверенно.

Быстро прикинув в уме курс марки к доллару, Сергей отсчитал нужную сумму и протянул деньги Эрику.

Машина Никитину понравилась: относительно неброский внешний вид, мощный двигатель, комфортный салон.

Упаковав вещи, Сергей позвонил в Киев.

Киевский авторитет сам подошел к телефону:

– Коля, привет. Это Сергей.

– Здорово. Ты где?

– Я пока в Берлине. Через час выезжаю, - Сергей посмотрел на часы, часов через двенадцать буду в Чопе. Нужно, чтобы меня кто-нибудь встретил.

– Пошлю Толика, - пообещал Кроменский.
– А ты с чем пожалуешь?

– С хорошей новостью.

– Можно собирать банкет?
– разумеется, пахан имел в виду сходку.

– Да.

– Тогда до встречи, - попрощался Крытый, - удачи на дорогах!

***

До границы Писарь добрался без приключений.

Выстояв длинную очередь, он подъехал к таможенному посту.

Толстый таможенник в серо-зеленой форменной одежде с пышными усами а-ля Тарас Шевченко, не скрывая своего интереса к машине, предложил Сергею заполнить таможенную декларацию.

Когда рука Никитина на секунду замерла над графой "оружие", цепкие глаза таможенника сразу же отметили это обстоятельство.

Проставив внизу дату и расписавшись, Сергей протянул бланк чиновнику.

Усатый быстро пробежал глазами документ, но заверять его печатью не спешил.

– Вот вы тута указали, шо у вас ничего нэма, - волосатый палец тыкал в графу, где указываются сведения об оружии.

Владелец роскошной иномарки сделал вид, что смутился, внутренне радуясь бдительности инспектора. Затем как бы непонимающе скривился, подражая акценту таможенника:

– Нема ничего, - он приподнял руки вверх, - обыщите.

– Ладно, ладно, подывымось, - буркнул тот в усы, обходя машину. Откройте капот.

Никитин послушно выполнил распоряжение.

Толстый инспектор, засунув прикрепленное к металлическому пруту зеркало, нашел номера двигателя и кузова, сверив их с данными техпаспорта.

Как он ни старался, ему не удавалось скрыть своего восхищения.

– Во делают буржуи, первый раз такую "БМВ" бачу.

Сергей молчал, снисходительно улыбаясь.

А толстяк уже просовывал свою красную физиономию в салон. Заглянул в бардачок, потом провел рукой под водительским сиденьем и извлек оттуда картонную коробку, в которой лежал восьмимиллиметровый газовый пистолет.

Обернувшись к Писарю, таможенник спросил:

– А это шо?
– его вид излучал самодовольство.

– Так это же не оружие, - Никитин старательно изображал слегка туповатого простака, всеми силами пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, это ж пуколка. Мамке везу, чтоб батя от нее получку не прятал.

– Ну знаешь, это еще как посмотреть. Скрытая от таможенного досмотра, не указанная в таможенной декларации, - усатый прочно сел на своего конька, - это контрабанда. Административно наказуемое деяние. Статья сотая таможенного кодекса...

– Слушай, командир, - Писарь вплотную подступил к инспектору, - да забери его себе. Я тебе еще сто марок дам, только не надо статьи. Знал бы, не покупал, - Сергей блестяще играл свою роль, - из-за этой железки еще и в тюрьму сядешь.

Таможенник явно был удовлетворен произведенным эффектом. Глазки так и лучились от предвкушения мзды. И снисходительным тоном он произнес, глубоко вздохнув, как бы насилуя свою волю:

– Ну так и быть, ты парень молодой. Шо ж я, зверь какой или как?
– а затем переходя на шепот, что было явной предосторожностью, сказал:

– Дойчмарки положи в коробку.

Сергей заговорщически подмигнул, выполняя инструкцию, исходящую от чиновника. Не успел он закрыть крышку, как упаковка с подарком и деньгами словно растаяла в воздухе.

По-видимому, это происшествие подняло настроение таможеннику, и он покровительственно поучал:

– Если в следующий раз повезешь, предупреди, меня Мишей зовут, таможенник укоризненно посмотрел на протянутую для пожатия руку, - ,и не компрометируй меня.

– Понял, - ответил Никитин, резко отдергивая ладонь.

Удаляясь от таможенного поста, - Никитин держал маленькую скорость, пытаясь обнаружить машину Лысого, который должен был его встречать.

Но того не было видно. Тогда, свернув к обочине, он решил немного постоять: мало ли где тот мог задержаться?