Сидя в небольшом ресторанчике, Сергей посматривал на одиноких прохожих за огромным окном, пытался успокоиться, говоря себе, что смерть Мирзоева справедливое возмездие за смерти многих ни в чем не повинных людей, - что у тех бизнесменов, которых он, Мирза, приговорил к смерти, тоже были дети...

Однако и это почему-то не помогало.

Тогда Сергей попытался вызывать в себе чувство искусственной злобы - он вспомнил, как те черные в Русановке хотели изнасиловать Вику...

При одной мысли о том, что его невеста могла попасть в грязные лапы людей Мирзоева, кровь забурлила в жилах Никитина. Он с такой силой сжал пластмассовый стаканчик с салфетками, что тот сразу же треснул.

– Сука .
– прошептал Никитин, поднимаясь из-за стола, - ничего, теперь ты от меня не укроешься .

И, бросив ненужный стаканчик в бак для мусора, быстро расплатился с официантом и направился в сторону своего серебристого "порше"...

***

Самид Мирзоев громко храпел, разметавшись в просторной постели. Одеяло сползло на пол, обнажив жирные телеса кавказца. Без дорогого костюма, модной прически и шикарного лимузина он был похож на откормленного поросенка, любимца неизбалованных зрелищами деревенских детишек Тишину комнаты нарушила мелодичная трель телефонного аппарата - Мирза не просыпался После десятого звонка в комнату вошла блондинка в накинутом на плечи полупрозрачном пеньюаре. Расплывшаяся косметика, мешки под глазами, потухший взгляд свидетельствовали о вечерней пьянке.

Девица, поморщившись, словно бы всю ночь пила не двойной бурбон, а уксус, подошла к телефону.

На другом конце провода кто-то настойчиво добивался Мирзоева.

Блондинка, прикрыв ладонью мембрану трубки, вопросительно взглянула на своего спящего хозяина.

– Тебя...

– М-м-м-м...
– послышалось с кровати.

– Мирзойчик, вставай, - она что было сил трясла его за плечо, пытаясь разбудить.

– М-м-м-м...

– Ну Мирза...

– Иди ты на...

– К телефону...

– Спроси - кто?

– Кто?
– послушно поинтересовалась девица.

– Я буду говорить только с Мирзой, - послышалось из трубки.

Наконец ее усилия увенчались успехом, Мирзоев, стряхнув с себя остатки сна, потер виски.

– Ну что тебе?

– Тебя, говорю...

– Куда?

– Вот телефон...

– Зачем?

– Сам спроси, со мной говорить не хотят, - произнесла она капризным тоном.

Во рту было так погано, будто бы он всю ночь сосал медную дверную ручку. С трудом преодолевая позывы рвоты, Самид непослушными пальцами взял трубку телефона.

– Ну что еще...

– Это Тахир, - голос телохранителя звучал встревоженно, и это насторожило, - у нас крупные неприятности...

– Что еще там?

– Не по телефону. Будем через полчаса, - по-военному четко говорил Тахир.

Самид, поминутно морщась, с ненавистью посмотрел на телефонный аппарат и бросил трубку на рычаг.

"Этого еще не хватало, - подумалось ему, - час от часу не легче ."

Никогда еще за все время пребывания тут, в Берлине, у него не было серьезных неприятностей, не считая нескольких мелких стычек с налоговой полицией. Ну а подобные утренние пробуждения, когда больше всего на свете хочется не выслушивать Тахира, а заспать свое поганое состояние - не в счет.

Мирза, тяжело вздохнув, попытался прикинуть, что за неприятности могли произойти в это унылое утро, но так ничего и не придумал...

Тахир не заставил себя долго ждать - последние события не терпели никаких отлагательств.

Мирза, прихлебывая пиво прямо из горлышка, недовольно уставился на охранника.

– Ну, что такое?

Тот сглотнул слюну - его острый кадык быстро-быстро заходил под подбородком.

– Такое дело, босс... Утром мы прибыли в офис на Курфюрстендамм, а там - два трупа.

Мирза едва не выпустил бутылку из рук.

– Что?

– Расул и Назим... Твои родственники, бакинские, которые пытались тебя шантажировать - помнишь?

Самид скривился.

– Ну и что с ними случилось?

Тахир тяжело вздохул.

– Одного зарезали, а другой - с проломленной головой, - сказал он.

Утро было серым, пасмурным; в машине с тонированными стеклами было темно, но, даже несмотря на это, Тахир заметил, как сильно побледнел босс.

– Что? Кто? Когда?
– посыпались беспорядочные вопросы.
– Надо было полицию вызвать.
– наконец-то Мирзоев обрел чувство реальности.

– Без тебя не решились, - несмело сказал охранник.
– Дело, сам понимаешь, очень скользкое...

А потом - без твоего ведома.

– Ясно... Кто-нибудь еще знает?

– Только я и несколько охранников.

– Ясно...
– протянул Мирзоев, хотя ничего ему ясно не было.

Всю оставшуюся дорогу до офиса пассажиры "линкольна" молчали - Мирзоев, отвернувшись к окну, почему-то старательно срывал ногтями пивную этикетку. Тахир знал, что это - признак волнения...

***