Тягуновцы показали такой профессионализм, которому бы позавидовали лучшие сыскари - не было в Крыму такого казино, такой гостиницы, такого кабака, в котором бы они не побывали. Таксисты, крупье, квартирные хозяйки, официанты лишь отрицательно качали головами, когда те описывали приметы: мол, может быть, и были, может быть, и не были - в Крыму теперь азеров, наверное, не меньше, чем в Баку или Нахичевани.

Короче говоря, поиски были тщетными - азеров точно след простыл.

Делать было нечего, и Тягун, скрипя зубами, решил, в отличие от коммунистки Нины Андреевой, "поступиться принципами".

– Надо подписать под это дело ментов, - сказал он однажды утром, мрачно поморщившись.

Витя Хитрый, глянув на пахана, удивленно почесал затылок - Ты что? А понятия?

– Ничего не поделаешь, - тяжело вздохнул старшой.
– Мы, конечно, профессионалы, но менты-опера - профессионалы не меньшие. Да и возможностей для легального розыска у них больше.

– Мне, что ли, к мусорам заяву писать?
– казалось, Витя никак не может поверить в то, что такой уважаемый человек, каким всегда считался в воровской среде Тягун, может пойти на такой шаг.

– Тебе - не надо, - ответил тот, доставая "беломорину" и прикуривая, а вот жена Рудковского - ей положено...

Конечно же, по факту зверского убийства известного бизнесмена было возбуждено уголовное дело - тем более, что в "Крымской правде" появилась даже соответствующая заметка. Однако стараниями людей Тягуна дело было замято: как говорили в ментовке, его просто "сунули под сукно", понимая, сколь оно бесперспективно.

Теперь приходилось давать откат, приходилось давать обратный ход...

– Думаешь, больше толку будет? И так раком весь Крым поставили.

– Надо их заинтересовать, - парировал Тягун более спокойно, - и предупредить, что в случае удачи зверей отдают нам на разрыв.

– Как?

– Так же, как и всех... Лавэ все уважают, и менты тоже.

– Так мне, что ли, с псами базлать?

– Жену Рудковского предупреди, когда та к следаку пойдет. Она баба-то неглупая, опытная...

***

Встреча была назначена в ресторане "Березка", славном тем, что он, как было известно в Симферополе всем и каждому, принадлежал одному очень известному симферопольскому авторитету.

Ресторан назывался так потому, что в зале у входа, подобно часовым у "поста номер один", то есть у Мавзолея В. И. Ленина, стояли в кадках две субтильные березки - полутрезвые завсегдатаи иногда стряхивали в кадки сигаретный пепел, а наиболее отчаянные даже удобряли остатками недопитого спиртного.

Менты предпочитали не соваться в кабак - "непонятки", происходившие тут не часто, гасились собственными силами.

И каково же было подполковнику милиции Гуденко узнать, что ему назначена встреча именно тут, в столь печально известном месте.

Начальник уголовного розыска - а именно такую должность занимал подполковник - прибыл к подъезду "Березки" в точно назначенное время.

Сержант-шестерка, выпорхнув из машины, приоткрыл дверцу шефу - тот опустил на асфальт одну ногу, осмотрелся по сторонам и только после этого вышел из автомобиля.

Войдя в зал, подполковник без особого труда узнал в сидевшей за дальним столиком пожилой женщине вдову убитого бизнесмена. Однако не только она привлекла его взгляд - недалеко от входа, как раз у кадки с субтильной березкой, сидел человек, чье лицо было хорошо знакомо - и не только тут, в Крыму. Это был известный вор в законе Гросич Михаил Яковлевич по кличке Тягун.

У подполковника нервно задергалась щека - надо было быть полным идиотом, чтобы не увязать желание вдовы покойного Рудковского поговорить о делах в присутствии известного "законника"; тем более что в достаточно большом зале "Березки" больше никого не было, если не считать братвы авторитета.

Однако отступать было не в обычаях подполковника. Напустив на себя независимый вид, Гуденко направился в сторону сидящей в глубине зала Рудковской, однако наперерез ему двинулся Витя Хитрый.

– Гражданин начальник, пожалуйте к нашему столику, - с улыбкой произнес бандит.

Гражданин начальник нахмурился: первым его желанием было, конечно же, отказаться - не для того же он прибыл сюда, чтобы развлекаться с окружением Тягуна.

Подполковник сделал вид, что не расслышал приглашения.

Однако Хитрый не зря носил свою кличку - он и не думал сдаваться: загородив проход к столику Рудковской, он легонько подтолкнул мусора к Тягуну, который, в свою очередь, хмуро взглянув на опера, произнес:

– Перетереть надо...

Гуденко удивленно вскинул брови.