— Без десяти двенадцать, — повторила я.

Он быстро обернулся. Его лицо исказилось гневом.

— И такую армию презирает Бернадотт!

Я покачала головой.

— Сир, Жан-Батист отвечает за процветание Швеции. Все его действия направлены на улучшение жизни в этой стране.

— Все его действия направлены против меня, мадам. Если вы не хотите покинуть Францию добровольно, придется вас задержать, как заложницу.

Я не двигалась.

— Уже поздно, — сказал он и позвонил. Менневаль тотчас явился.

— Вот. Отправьте немедленно, специальным курьером. — И мне: — Знаете, что это? Приказ, мадам. Маршалу Даву. Даву и его войска пересекут границу и займут шведскую Померанию. Ну, что вы теперь скажете?

— Что вы хотите прикрыть левый фланг вашей армии, сир.

Он усмехнулся.

— Кто шепнул вам эту фразу? Вы говорили на днях с кем-нибудь из моих офицеров?

— Мне это сказал Жан-Батист. И уже довольно давно.

Наполеон заморгал.

— Не воображает ли он защитить Померанию? Я бы посмотрел, как он сразится с Даву…

Он бы посмотрел!.. Я вспомнила поля сражений и раздутые трупы лошадей. Он бы посмотрел!

— Думаете ли вы об этом, мадам? Я могу сделать вас заложницей, чтобы заставить шведское правительство заключить союз.

Я улыбнулась.

— Моя судьба не изменит ничего в решениях шведского правительства. Но мой арест скажет шведам, что я готова пострадать за свою новую родину. Вы действительно желаете сделать из меня мученицу, сир?

Император кусал губы. Иногда устами младенца глаголет истина, Наполеон, конечно, не захочет превратить м-м Бернадотт в национальную героиню Швеции. Он пожал плечами.

— Мы никому не навязываем свою дружбу.

Было без трех минут двенадцать.

— Я ожидаю, что вы постараетесь склонить вашего супруга к принятию нашей дружбы…

Его рука лежала на ручке двери.

— Разве это не в ваших интересах, мадам?

Его глаза горели гневом. Я смотрела на него с удивлением. В этот момент зазвонили колокола.

— Начинается значительный год в истории Франции, — прошептал Наполеон. Он вышел в большой кабинет. Там ожидали адъютанты и камергеры. — Нужно поторопиться, Ее величество нас ожидает, — сказал Наполеон и почти бегом двинулся из комнаты.

Я торопливо шла рядом с Менневалем.

— Вы отправили приказ? — спросила я. Он кивнул.

— Император хочет лишить нейтралитета одну из стран. Это его первый приказ в новом году, — сказала я.

— Нет. Это последний приказ прошлого года, — ответил Менневаль.

Возвратившись в гостиную императрицы, я впервые имела возможность увидеть маленького Римского короля. Император держал его на руках, а малыш заливался криком. На его кружевной рубашечке сверкал орден Почетного Легиона.

Увидев меня, Наполеон приблизился, нежно прижимая к себе ребенка и уговаривая его: «Перестань плакать, малыш! Короли не плачут!» Я взяла ребенка на руки. Он был худенький и очень легкий. Я гладила шелковые волосики и тихонько прижимала его к себе.

«Оскар!» — подумала я. Сейчас Оскар пьет шампанское в гостиной королевы. Он говорит «скооль!». М-ль Коскюль поет. Жан-Батист узнает лишь через несколько дней, что Даву вошел в Померанию… Я поцеловала легкие шелковые волосики Римского короля…

— Ваше высочество увидит, что наследный принц примкнет к России. И наследный принц будет прав, — услышала я. Кто прошептал мне на ухо эти слова? Талейран. Он подошел ко мне, прихрамывая.

Я устала и хотел уехать, но ко мне приблизился император под руку с императрицей.

— Вот моя заложница, моя очаровательная заложница! — любезно промолвил император. В толпе приглашенных послышался вежливый смешок.

— Но вы не в курсе дела, месье и медам, — продолжал Наполеон. — Боюсь, что для Ее высочества это совсем не забавно. Маршал Даву, к несчастью, занял часть северной страны, которая теперь является родиной Ее высочества.

Все молчали. Улыбки сползли с напрягшихся лиц. Никто не понимал, шутит император или нет.

— Предполагаю, что царь может сделать более выгодное предложение шведскому наследному принцу. Я даже слышал, что он предлагает ему руку одной из великих княжон. Представляете, как это может обернуться для нашего бывшего маршала?

— Брачный союз с членом старинной царской фамилии всегда соблазнителен для человека из простонародья, — меланхолично заметила я.

Кругом оживленно зашептались.

— Конечно, — сказал император, смеясь. — Но это событие может в корне переменить ваше положение, мадам. Поэтому, как старый друг, я советую вам написать Бернадотту и рекомендовать ему заключить союз с Францией. Я думаю, что это также и в ваших интересах, мадам…

— Мое положение очень прочно, сир, — я, кланяясь, — хотя бы, как королевы-матери…