— Слишком дружеское!

Интонации Браге были непонятны. Какое отношение могло иметь письмо царя к моему отъезду?

— Царь предлагает наследному принцу в знак своей дружбы… — проговорил Браге с усилием, не глядя на меня, — царь начинает свое письмо так: «Дорогой кузен», а в знак дружбы…

— Конечно. Царь называет бывшего сержанта Бернадотта своим кузеном. Это необходимо для… Швеции, — я улыбнулась.

— Вопрос стоит о союзе. Россия хочет отказаться от союза с Францией и покончить с Европейским блоком. Поэтому царя интересует, с кем будет Швеция: с Россией или с Францией. И та и другая страна предлагает Швеции союз.

— Да, я это знаю. Жан-Батист не сможет больше удерживать нейтралитет.

— Поэтому царь пишет Его королевскому высочеству: «Дорогой кузен, если это может укрепить ваши личные позиции в Швеции, я вам предлагаю…»

— Финляндию, правда?

— Нет, не то. Но… «Если это сможет укрепить ваши личные позиции, ваше положение в Швеции, я предлагаю вам стать членом моей семьи»… — Браге глубоко вздохнул. Его плечи, обычно такие широкие, обвисли как под тяжелым грузом.

Я глядела на него, не понимая.

— Что это значит? Царь тоже хочет нас усыновить?

— Царь пишет лишь о наследном принце… — наконец, он поднял голову и заглянул мне в глаза. У него был измученный вид.

— Есть другие возможности, чтобы стать родственниками, Ваше высочество…

Тогда я поняла. Есть другие возможности… Наполеон женил своего пасынка на баварской принцессе, Наполеон сам стал зятем австрийского императора и стал родственником Габсбургов. Очень близким родственником. Для этого надо жениться на принцессе. Это очень просто. Официальная церемония, как та, на которой Жозефина прочла документ о разводе. Жозефина, плачущая, страшно постаревшая за одну ночь…

— Это укрепит положение Его высочества, вне всякого сомнения.

— Но не у нас в Швеции. Царь отнял у нас Финляндию, мы до сих пор переживаем эту потерю. А перед остальной Европой, Ваше высочество…

…Жозефина, рыдающая на своей постели… Это было так просто… Но Жозефина не родила ему сына!..

— Перед остальной Европой Его высочество несомненно укрепит свое положение…

…Но у него не было сына от Жозефины…

— И я настаиваю, что время для Вашего отъезда неподходящее, Ваше высочество.

— Нет, граф Браге, именно теперь… Когда-нибудь вы поймете, — я протянула руку. — Я прошу вас, всем сердцем прошу — сохраняйте верность моему мужу и его делу. Здесь много недоброжелателей у моего мужа. Его верный адъютант, полковник Виллат возвращается во Францию со мною. Постарайтесь заменить моему мужу его адъютанта. Он будет очень одинок. Завтра я вас увижу еще, граф.

Я не сразу вернулась в зал. Я углубилась в аллею и шла как потерянная. Этой ночью парк казался мне бесконечным. Ветер тихо шелестел деревьями.

Вдруг я заметила силуэт. Какая-то тень приближалась ко мне. Я закричала. Я хотела бежать, но остановилась, как прикованная.

— Жалею, что испугала вас.

Передо мной на гравии дорожки в лунном свете стояла вдовствующая королева в своих траурных одеждах.

— Вы меня… вы меня ждали здесь, мадам? — спросила я, не в силах говорить связно, так билось мое сердце.

— Нет. Я не могла думать, что вы предпочтете прогулку танцам. Я постоянно гуляю белыми ночами в парке. Я плохо сплю, мадам, а этот парк навевает мне столько воспоминаний.

Я не знала, что ей ответить. Ее сына и внука изгнали из страны и призвали моего мужа и сына. Что могла я сказать ей?

— Я покидаю эти места и завтра утром уезжаю во Францию, мадам, — сказала я ей, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Я не предполагала, что смогу когда-нибудь поговорить с вами наедине, — медленно сказала она. — Я рада этой возможности. Я часто думаю о вашем отъезде и думаю, что, вероятно, только я одна знаю мотивы вашего отъезда.

— Не нужно об этом говорить, — сказала я, идя рядом с нею.

Она взяла меня за руку. Ее прикосновение меня испугало, и я была готова выдернуть руку из ее тонких пальцев. Она почувствовала это.

— Вы боитесь меня, дитя мое? — ее безжизненный голос приобрел оттенок грусти. Мы остановились.

— Нет, конечно. То есть, я хочу сказать… да, я боюсь вас.

— Вы боитесь одинокой и больной женщины?

Я кивнула

— Да, потому, что вы меня ненавидите. Так же, как и остальные дамы вашей семьи. Как Ее величество, как принцесса София-Альбертина. Я для вас повод для огорчения, я втерлась в вашу семью… — Я кусала губы. — Нам не о чем говорить, это не изменит ничего. Я прекрасно вас понимаю, мадам, потому что мы стоим на разных полюсах…