Они приехали, чтобы рассказать мне это? Победы, победы, многие годы только победы…

Я расскажу Мари, что Пьер скоро будет маршировать по улицам Москвы.

— Это будет означать конец кампании. Возьмите пирожное, экселенц.

— Получали ли вы, Ваше высочество, в последнее время известия от Его королевского высочества, наследного принца? — спросил Фуше.

Я засмеялась.

— Вы действительно не проверяете теперь мою корреспонденцию? Ваши осведомители могли сообщить вам, что Жан-Батист не писал мне уже две недели. Но я получаю письма от Оскара. Он здоров… — Я замолчала. Моим гостям не интересно, как живет мой сын.

— Наследный принц также выехал из Стокгольма, — сказал Фуше, не спуская с меня глаз.

Путешествует? Выехал?

Я с удивлением смотрела на своих гостей. Розен тоже замер с полуоткрытым от удивления ртом.

— Его высочество в Або, — сообщил Фуше. Розен вздрогнул. Я посмотрела на него.

— Або? Где это Або?

— В Финляндии, Ваше высочество, — ответил Розен. Его голос звучал глухо. Опять в Финляндии!..

— Но ведь Финляндия занята русскими, не правда ли?

Талейран пил вторую чашку чая.

— Царь просил наследного принца Швеции встретиться с ним в Або, — сказал Фуше с видимым удовольствием.

— Повторите мне и помедленнее, — попросила я.

— Царь просил наследного принца Швеции встретиться с ним в Або, — повторил Фуше, с триумфальным видом глядя на Талейрана.

— А что хочет царь от Жана-Батиста?

— Совета, — скучным голосом сказал Талейран. — Бывший маршал, знающий тактику императора, разве не может быть лучшим советником в данной ситуации?

— Не благодаря ли этим советам царь не посылает парламентеров к императору, а позволяет нашей армии продвигаться все дальше в глубь своей страны? — сказал Фуше без выражения.

Талейран взглянул на часы.

— Скоро зазвонят колокола, оповещая о нашей победе под Бородино. Через несколько дней наши войска войдут в Москву.

— Он обещал ему Финляндию? — спросил граф Розен с заметным волнением.

— Кто должен обещать Финляндию и кому? — удивленно спросил Фуше.

— Финляндию? Почему вы так думаете, граф? — спросил Талейран.

Я постаралась объяснить.

— Шведы надеются, что Финляндия им будет возвращена. Финляндия занимает большое место в сердце шведов. Я хочу сказать — в сердцах моих соотечественников.

— И вашего дорогого супруга, Ваше высочество? — спросил Талейран.

— Жан-Батист думает, что царь не откажется от Финляндии. Вместо этого он очень надеется на объединение Швеции и Норвегии.

Талейран качнул головой.

— Мой доверенный человек сообщает, что царь обещал наследному принцу Швеции поддержать это объединение. Конечно, после окончания кампании.

— Но ведь война окончится, как только император войдет в Москву? — спросила я.

Талейран пожал плечами.

— Я не в курсе тех советов, какие дал ваш супруг русскому царю.

Опять молчание.

Фуше взял пирожное и стал есть его с видимым удовольствием.

— И однако, советы, которые Его королевское высочество мог дать царю… — начал граф Розен. Фуше поморщился.

— Французская армия входит в города, сожженные отступающими жителями. Французская армия не находит там ничего, кроме развалин и пожарищ. Французская армия идет от победы к победе и голодает. Император не в состоянии подвозить столько пищи из арьергарда. Кроме того, постоянные атаки с флангов. Атакуют казаки, которые не принимают боя и сразу отходят. Но император надеется привести в порядок войска уже в Москве. Там наши войска будут расквартированы на зиму. Москва — богатый город и сможет прокормить наши войска. Вы видите, что все надежды на то, что мы займем Москву.

— Разве кто-нибудь в этом сомневается? — спросил граф Розен.

— Его сиятельство, граф Беневентский, сказал, что колокола известят нас о победе под Бородино. Дорога на Москву свободна. Император будет в Кремле послезавтра, мой дорогой граф, — объяснил Фуше.

Мучительная тоска сжала мне горло. Потерянно посмотрела я вокруг.

— Прошу вас, скажите мне откровенно, господа, о причине вашего визита.

— Я уже давно собирался навестить вас, Ваше высочество, — сказал Фуше. — Но когда я понял выдающуюся роль вашего супруга в этой битве народов, я почувствовал настоятельную необходимость засвидетельствовать Вашему высочеству мою глубокую симпатию. Симпатию, которую я питаю уже много лет.

Да… наполеоновский министр полиции уже много лет шпионит за нами.

— Я вас не понимаю, — сказала я, глядя на Талейрана.

— Неужели действительно так трудно понять мысли бывшего профессора математики, Ваше высочество? — спросил Талейран. — Войны — это математические действия. В войнах всегда есть свой икс. И в этой войне тоже. А после встречи с царем не стало икса. Икс — это шведский принц, мадам.

— Какая выгода Швеции от этих встреч? Почему пакт с Россией взамен нейтралитета? — вмешался граф Розен.