– Леонид Владимирович, надеюсь, вы не очень скучали в мое отсутствие?

Пацюк энергично затряс головой. Альбина осторожно отлепила скотч и, нагнувшись, принялась исследовать веревки.

– Где-то я уже подобное видела...
– пробормотала она вполголоса и подняла газа на мэра.
– Вы ничего не хотели бы мне сказать?

– Это все проделки вашего Осенева, - отдышавшись, поведал Пацюк.

– Ничего себе "проделки", - усмехнулась Альбина.
– Он, что, усыновить вас решил? Кидннепингом занялся?

– Значит, по-вашему, я похож на ребенка?

– Да все вы, мужики, в сущности, дети, - не без снисходительности заявила Воронова.
– И что прикажете с вами делать?

– Развязать, конечно!
– он посмотрел на нее с удивлением.

– Развязать, конечно!
– можно...
– протянула она, подражая его интонации и в тоже время раздумывая.
– Только вот какая штука, уважаемый Леонид Владимирович, насколько я знаю Дмитрия, он просто так никого не связывает. Вы, часом, не тот ли веселый парень, который сотрудников администрации под нож пустил?

– Да вы с ума сошли!!!
– задохнулся от возмущения Пацюк.
– Как вам в голову только такое пришло!

– Видите ли, Леонид Владимирович, - она присела на диван напротив него, - перед отъездом я дала Дмитрию задание установить маняка и подготовить о нем материал. Дословно: "... чтоб к моему прибытию он лежал у меня на столе!".

– Кто-о-о? Маньяк?!!
– не веря своим ушам, с опаской глядя на хозяйку дома, пролепетал Пацюк.

– А знаете, это точно вы!
– оживилась Воронова.
– Димка просто решил сделать мне сюрприз. Не материал о маняке на моем столе, а... сам маняк на моем стуле! Молодец, Осенев!

Пацюк в изнеможении оплыл на стуле, закрыл глаза и мысленно стал считать до десяти. Успокоившись, открыл и внимательно посмотрел на Альбину.

– Вы представляете себе, что в данный момент творится в городе? голосом въедливого учителя спросил мэр.
– Ваш Осенев взял меня в заложники с помощью боевой гранаты. На глазах у десятка свидетелей. Он силой привез меня сюда..

– Зачем?
– жестко перебила она его.
– Почему он это сделал?

Пацюк замялся и замолчал, обдумывая ответ.

– Не вздумайте мудрить, - тихо попросила Альбина.
– Я же все-равно узнаю правду.

– Когда вы ее узнаете, может оказаться поздно. Для вас, - добавил он веско.
– Вы сейчас - пособница Осенева. И чем скорее вы меня освободите и мы найдем его, тем лучше.

– Для вас, - передразнила его Альбина.
– Леонид Владимирович, а хотите я вам свое кино нарисую? Ну, положим, с гранатой мы как-нибудь уладим, массовый гипноз, к примеру. Что касается вашего пребывания у меня, то я, право, теряюсь...
– она замолчала и как-то странно посмотрела на мэра.

– Что! Что вы теряетесь?!
– внезапно занервничал он, понимая, куда она клонит.
– Да я к вам пальцем не прикоснулся!
– теряя самообладание, выкрикнул мэр.

– Это вам сейчас так кажется...
– усмехнулась Альбина.
– А вот когда я орать начну диким голосом, да прибавьте разорванную одежду, соседей, милицию. Да вашу физиономию...
– она с готовностью приблизила к его лицу великолепно отточеные ногти, покрытые ярко-алым лаком.

Мэр отшатнулся и затравленно завертел головой, словно Воронова уже стала приводить в действие "свое кино".

– Леонид Владимирович, у вас есть только один выход: рассказать все.

– Но сначала вы меня развяжите, - попытался он торговаться.

– Сначала вы мне все расскажите, я ваши сведения проверю, а потом посмотрим, - голосом, не терпящим возражений, проговорила она.

– Альбина... Ивановна...
– мэр вдруг густо покраснел.
– ... Дело в том, что есть еще проблема... Физиологического плана, - добавил Пацюк, глядя в сторону.

– Да разве это проблема?
– ничуть не смутилась Воронова.
– У вас она большая или маленькая?

– Пока маленькая, - не поднимая глаз, выдавил мэр.

– Я ведь в прошлом медсестра, - спокойно продолжала Альбина.
– У меня и "утка" имеется. Новенькая, ни разу не писанная. Я ее потом, как память, оставлю, никому не дам. Что ни говорите, а не каждый день у меня в гостях мэры писаются.

– Прекратите издеваться, - процедил он сквозь зубы.

Альбина в ответ весело расхохоталась.

– Леонид Владимирович, смотрите на ситуацию проще! Вы, если на то пошло, меня давече тоже не в кринолинах созерцали. Так, что, мне теперь, повеситься? Считайте, мы с вами, в некотором роде, первые люди, крамольного яблочка пока не отведавшие. Или, если у вас напряженка с воображением, представьте, что я - Мать Тереза, ухаживаю за вами.