Рассказывает юный гость его.

Егор Львович Вот так-то я, философ поневоле,

У Чудодея прожил с год. — Доколе

Был жив сосед, бывал тяжел порой,

Бывал порой и сносен жребий мой;

Но смерть нежданно без угроз недуга

Последнего меня лишила друга;

К Степанычу однажды прихожу,

И что же? — труп холодный нахожу:

Вдруг умер, как от пули, старый воин.

И тут-то, признаюсь, я стал достоин

Прямого сожаленья. Чудодей

Отвык страшиться бога, да людей

Еще боялся: мой же благодетель

Сосед Степаныч был живой свидетель,

Как обходился он сперва со мной;

Старик слыхал не раз, что сиротой

Я по отце, полковнике, остался;

Итак, при нем Михеич опасался

Сказать мне: «Ты холоп, я барин твой».

Когда ж скончался покровитель мой,

Тогда я из питомцев стал слугой,

Да и каким оборванным, несытым,

Замученным, тогда лишь незабытым,

Как вздумает мучитель вымещать

На мне досаду.

Аптекарша Как? а ваша мать

Неужто в год не вспомнила о сыне?

Егор Львович Ее (потом узнал я) о кончине

Любезнейшего сына Чудодей

Уведомил.

Аптекарша Но для каких затей

Он сплел такую ложь?

Егор Львович Не знаю, право;

Да только неспроста же так лукаво:

Какие у меня бумаги есть,

Сначала спрашивал. Добро, что честь

И честность молодца уже в ту пору

Сомнительны мне были. Аудитору

Я отвечал: «Теперь нет никаких,

Но, буде нужно, тотчас пришлют их».

А сам на чердаке зарыл бумаги.

Поверил он: и трус не без отваги,

Когда бояться нечего, — итак...

Аптекарша Закрепостить хотел вас? Вот дурак!

Вот глупо!

Священник Точно; но судить построже:

Не всякий ли, кто долг нарушит, то же?

Платить за что бы ни было душой

(А ею ж грешник платит) — счет плохой.

Егор Львович Не видя боле никакой причины,

Чтобы скрываться, вовсе без личины

Михеич обойтися положил

И молвил: «Нет охоты, нет и сил

Тебя кормить мне даром. Если хочешь

Не голодать — пускай себя и прочишь

В фельдмаршалы — служи мне. Б'з слуги

Зачем мне быть?» — И тут же сапоги

Мне отдал чистить.

Саша Что ж ты, друг мой бедный?

Егор Львович Сперва я вспыхнул весь, а после, бледный,

Трепещущий от гнева и стыда,

Спросил злодея: «В корпус же когда