Превкусных щей, в горшке крутую кашу

Да с добрым квасом небольшой кувшин.

«Прошу не брезгать! — не велик мой чин,

Но сердце бьется под моей медалью».

Дотоле занятый: сперва печалью,

А после радостью нежданной, я

Не думал об еде; тогда ж, друзья,

Почувствовал, что голоден; да голод,

Сколь ни был я еще и прост и молод,

С стыдом и гордостью в груди моей

Мгновенья два боролись. — «Чудодей

Воротится; не мешкай, кушай, барин!» —

Степаныч молвил. «Очень благодарен, —

Я отвечал, лепеча, покраснев: —

Мне совестно». — «Ну, барин, не во гнев,

О, просто совеститесь по-пустому! —

Он проворчал. — Служивому седому

Обиду захотите ли нанесть?

Извольте кушать: перед вами честь;

Ее не трону».

Священник Что же вы?

Егор Львович Рыдая,

Сжимал руками руку старика я.

«Не плачьте! — добрый говорил солдат. —

Пусть бабы плачут; молодец и хват

За срам считает слезы, за бесславье!»

И ложку дал мне: «Кушайте во здравье».

Я начал есть, но гостя голубка

Все помнил, — между тем из-под платка

Он вздумал выглянуть. — «Смотри, Степаныч,

Какой хорошенький! <но> только на ночь

Куда его девать мне? — Был бы мне

Он истинной отрадой!.. На окне

Он в руки попадется Чудодею;

Злодей ему свернет наверно шею...

Степаныч, друг мой! я почти жалею,

Что прилетел несчастный голубок».

— «Ххмм! для него нашелся б уголок

И у меня, — сказал солдат с улыбкой. —

Но берегитесь: дядюшке ошибкой

Проговоритесь сами ж». — «Ничего

Не опасайся, — прервал я его, —

Как рыба буду нем! и сизокрылый

Тебя же просит: видишь ли, мой милый?

Он так и кланяется». — «Вечерком, —

Старик промолвил тут, — за голубком

Я стану приходить, или вы сами».

— «Да, друг мой, да! Своими я руками

Сам буду относить его к тебе!» —

Так я воскликнул. О своей судьбе,

Тяжелой, горькой, с радости тогда я

Совсем забыл; Степаныча лаская,

Лаская голубка, смеясь, шутя,

Я счастлив был, как может лишь дитя

Быть счастливым.

Священник Заметить здесь не кстати ль,

С какой премудростью благий создатель

Устроил наше сердце, как и среди тьмы

Свой свет нам посылает? Рвемся мы

В отчаяньи, из бед не зрим исхода;

Все полагаем: жизнь, судьба, природа

В коварном заговоре против нас.

Посмотришь: мы ж смеемся через час!

Вселенна вдруг стала иной? Нимало!

Спасенья ли светило просияло,

Расторгся ли покров ненастных туч?

И то бывает; чаще же тот луч

Не солнечный, — светляк блеснул смиренный,

Но блеск и червя — блеск нам вожделенны».

<