Не видел мальчик: слезы из очей

Уж брызнули. Но, голодом томимый,

Я вновь услышал вопль неумолимый,

Который стоны скорби заглушил:

Я со двора за хлебом поспешил,

И вот купил на всю полтину хлеба

И возвращался. Блеск и ясность неба,

Рабочих песни, над Фонтанкой шум

И крик веселый бремя мрачных дум

С души моей снимали; на ходу я

И голод утолил. Грустя, тоскуя,

Но мене, медленно я шел домой:

Все радостно светлело надо мной,

Кругом меня все двигалось, все жило,

Все было счастливо. Я о перило

Оперся, стал и в зеркало воды

Глядеться начал. «Горя и нужды

Мне долго ль жертвой быть?» — я мыслил; что же?

Вдруг хлеб мой бух в Фонтанку! «Боже! боже!» —

Я вскрикнул и — за ним! Схватить ли мне

Хотелось или... Как о страшном сне,

Так чуть мне помнится о том мгновеньи;

Но предо мною и в глухом забвеньи

Какие-то ужасные мечты

Мелькали, будто в бездне темноты,

В ненастной ночи частые перуны;

И, мне сдавалось, лопнули все струны

Растерзанного сердца моего...

Потом уж я не взвидел ничего.

«Что? жив ли?» — вдруг в ушах моих раздалось,

И — холодно мне стало: возвращалось

Мое дыханье; я открыл глаза...

Сперва (и смутно) только небеса

Увидел, узнавал я над собою;

Но вот заметил, что народ толпою

Стоит кругом, что где-то я лежу

На камнях. Поднимаюсь и гляжу,

Но все еще каким-то плеском шумным

Я оглушен и с взором полоумным

Без мыслей спрашиваю: «Где я?» — «Где?

На набережной ты, а был в воде», —

Так голос тот, который и сначала

Мне слышался. Смотрю — и генерала

Какого-то я вижу: весь седой,

Однако бодрый, с Аннинской звездой,

С Георгием, старик передо мной,

Исполненный участья и заботы,

Стоял и напоследок молвил: «Кто ты?» —

«Егор Е....вич». — «Ты Е....вич? нет?

Неужто!» — «Точно так» — был мой ответ.

«Сын Льва Егорыча?» — «Его». И, бледный,

Он отошел со мною. «Мальчик бедный!

Не бойся, говори! с отцом твоим

Служил я; правда, мы расстались с ним

Давненько, братец, да во время службы

Друзьями были; не забыл я дружбы,

Услуг, прямого нрава старика!»

Рассказывать я начал; он слегка

Покачивал в раздумьи головою

И пожимал плечами, а порою

И взглядывал на небо. Кончил я;

Он молвил мне: «Егор, судьба твоя

Должна перемениться; свел с тобою

Меня недаром бог: тебя пристрою,

Определю тебя. Мне недосуг,

Но по тебя сегодня же, мой друг,

Заеду я, а между тем покушай.

(И втер мне в руку деньги.) Да послушай,

Благодари небесного отца:

От грешного, ужасного конца,

От гибели господь тебя избавил.

Прощай! — садясь на дрожки, он прибавил, —

И жди меня».

Саша Ну, слава богу, — ты,