– Но кого?
– тупо переспросила Альбина.

– А хоть бы и меня... Ну ладно - мысленно целую, так - не смею, а вообще мне опора... Дела-дела...

– Хорошо, - пробормотала Альбина рассматривая веревки. Толщиной в палец, они выглядели прочными и не гибкими, и их предназначение по всей видимости было чисто техническое.

– О, и вы здесь!
– уйти "тихий" не успел, на его дороге возникла Эльвира.
– Можно вас на минутку?

– Если речь идет об интервью - нет, - голос "тихого" сразу стал неприязненным и резким.

– Жаль, - бросила Эльвира и тут же незаметно ущипнула себя едва ли не с остервенением - меньше всего ей хотелось думать о том, что именно то интервью, которое она благодушно отдала на растерзание министерству информации, а проще - цензуре, сыграло в жизни этого человека, быть может роковую роль. Ведь как знать - рассказывай он о своих теориях в чисто научном кругу, с ним могли побеседовать, могли тихо и мирно прекратить карьеру, уволить, наконец, но обратившись к прессе он становился уже опасным - поскольку мог повторить такую попытку с журналистом менее сговорчивым, и тогда...
– Нет, речь идет не об интервью... Да постойте вы... Я хотела сказать, - она запнулась, - сказать, что я виновата перед вами. Яне прошу вас простить. Просто признаюсь. Но, поверьте - я не представляла тогда...

Несколько секунд "тихий" ждал продолжения, но его не последовало.

– Я вас ни в чем не обвиняю, - тоном, к которому уже привыкла Альбина, ответил он.
– Так у вас ко мне есть какое-то дело?

– Да... То есть - нет... То есть... Ну хорошо: дело в том, что я сейчас собираюсь составлять хронику этой катастрофы. С самого начала даже с вашего предупреждения, ну и все подряд, с того самого момента, как на улицах города появились первый констриктор. И уж поверьте - на этот раз я доведу дело до конца, чего бы мне это не стоило.
– Она говорила жестко, с напором, и "тихий" незаметно для себя, словно передразнивая, начал кивать в такт ее словам.

"Зря он так...
– подумала Альбина, возвращаясь к своему занятию: медпункт все более стал походить на таковой, ей оставалось только "косметическая" уборка.
– Хотя это не мое дело... Я ничего не знаю и знать не хочу об их взаимоотношениях ни в настоящем, ни тем более - в прошедшем... Хотя Рудольф рассказывал мне о своих знакомствах, чтобы я не думала черт-те знает о чем."

– Ну и что же вы, мадам Светлая, - все же в его голосе иронии и скептицизма было предостаточно, - хотите узнать от меня на этот раз?

– Ничего. Просто мне хотелось бы ("точнее, мне посоветовали", поправила она себя мысленно), - услышать личные рассказы разных людей о том, в какой момент застало их известие об эпидемии, какое впечатление произвело - тем более, на вас, поскольку вы, что бы ни говорили, предсказывали его заранее. Ну и все остальное, до прибытия в район укрепления... И до самого финала.
– При этих словах Эльвира ощутила легкий холодок.

Финал сегодня был непредсказуем: от атомной бомбы, сброшенной на город в целях дезинфекции (раз где-то фраза проскользнула, значит рассматривался такой вариант, думали о нем, и, значит, могут в любой момент и вернуться к нему) до полного "хеппи-энда" с прибытием спасателей и благополучной эвакуацией всех здесь собравшихся живыми и здоровыми.

"...и здоровыми", - повторила она про себя, снова вздрагивая. Ни кто из них не мог поручиться, что среди людей, строивших укрепление нет уже инфицированных. Никто. И "тихий", и Альбина, и Рудольф - да и она сама все могли в любой момент превратится в медлительных и тупых душителей.

Живые мертвецы... люди, в которых умерла личность...

– ...Что касается меня, то я никак на это не отреагировал. Услышал крики, увидел, как эти ребята ловко расправляются с санитарами и решил воспользоваться этим обстоятельством в личных целях.
– "тихий" снова хмыкнул, - короче - слинять. Хотя до недавнего времени я надеялся, что примерным поведением заслужил право на досрочное освобождение. Во всяком случае, из отделения для буйных со всеми его "прелестями" меня перевели к тихим хроникам. А когда все началось, я подумал только о том, что могу хоть ненадолго вырваться на свободу. Пусть это глупо и нелогично, но я полжизни... да нет - весь ее остаток - отдал бы за то, чтобы получить возможность пусть несколько часов, но просто послоняться по улицам, самому выбирая путь, любуясь на дома, на беззаботные нормальные человеческие лица. Конечно, меня поймали бы - так я рассуждал - но что-то в памяти я б унес, и жил бы воспоминанием годы. Вот так... Когда я увидел, что путь свободен, я ринулся к окну, выскочил на карниз, прошел до следующего окна и увидел "веселую" картину... Думаю, уточнять не стоит. Повисел немного на лестнице, обдумывая, что стряслось - ведь я все же не провидец, чтоб вы там не утверждали, ну и пустился в обход, пока не наткнулся на Алу. Дальше - расспрашивайте ее. Закончилось дело тем, что мы отправились к ней домой... Вот уж не ожидал, что моя свобода окажется такой мрачной...

– Он не все сказал, - подняла голову и Альбина.
– Он еще ходил по карнизу, ища тех, кого можно спасти... Ведь так?.. Но ведь пугались его еще больше, чем констрикторов... У нас ведь сумасшедшие ходят в синих пижамах.

– Брось, Ала.
– "тихий" вдруг расхохотался.
– Ну представьте себе нормальную реакцию нормального человека, которому в окно лезет сумасшедший - а почему бы те, кого я видел, должны были считать по другому?
– и требует, чтобы они следовали за ним, не то их сейчас придушат. Я - кретин, и у меня тогда просто не было времени задуматься, как такое "спасение" выглядит со стороны. В своей неудаче виноват только я сам... Впрочем, явись я голяком - им это тоже вряд ли пришлось бы по душе.

– Господа, вы все здесь? Это хорошо, - присоединился к разговору неожиданно подошедший Рудольф.
– Вот, позвольте мне представить вам одного человека... Анна, пройдите вперед - здесь наш медпункт, а это Ала, та девушка, с которой вы вместе будете работать. Все же нам немного не хватало врача с высшим образованием... так, Эльвира, вас представлять, или познакомитесь сами?
– он не заметил, что вновь перешел на "вы".
– Анна удивительный человек, и, быть может, вскоре совершит невероятно...